Ловушка для дурака

Или по святым местам.

– Слушай, а сожитель не мог ее отправить… ну, вы понимаете, по святым местам?

Яна отмахнулась:

– Таня, у тебя профессиональная деформация, честное слово. Такая гармоничная пара была – просто закачаешься, и не скажешь, что такая у них разница в возрасте. Очень серьезный мужик, научной работой занимается.

Где-то я это уже слышала. Прямо поветрие какое-то. Или возрождение отечественной науки.

– Я прямо теряюсь в догадках, что могло бы быть причиной…

– Да что думать-то! – встрял Дима.

– Откуда знаешь? – моментально отреагировала Яна.

Дима заметно подувял, что-то замямлил, но потом признал-таки, что получил информацию из первых рук.

– А именно? – требовательно вопросила жена, оказывая мне неоценимую услугу.

Дима смутился, помямлил, но потом раскололся:

– Серый сам признался. Зашел по-соседски, позвал покурить.

– И что же, переживал?

– Что ты. До слез.

Помнится, так неловко получилось: я и прыснула, и чуть вином не подавилась, и прямо чуть на стуле не подпрыгнула. И все одновременно, бывает же такое.

– Почему на груди-то? – уточнила я, просмеявшись и откашлявшись.

– Больше неоткуда. Голова бритая, – пояснил новобрачный.

– Тогда поведай хотя бы, что он там натворил.

– Ну не стыдно, а?

Яна пихнула мужа в бок:

– Да ладно. Позабавь сказочкой.

– Вот прямо сказочкой. Вот любопытные, – с неудовольствием проворчал Дмитрий, – трагедия у человека, оступился.

– Ну и любимого на выход с вещами? – закончила я захватывающее, пусть и лаконичное повествование.

– Что ты. Сама уехала, я ж говорю. Вот такая толстовка – все бросила и ходу из Ясной Поляны в ближайшую Оптину пустынь…

– Тогда уж Шамордино, женщины там, – машинально поправила я, – а откуда известно-то, что она там?

– Во-первых, записку ему оставила, я ее видел.

– Дима к нему нежно относится, – пояснила Яна, – во всем подъезде только он владеет плейстейшен, и играть умеет, и пиво пьет.

– А, понимаю. А ты как, что думаешь?

Яна состроила мне гримасу:

– Фи, Таня! Чужой муж! Ну, если честно, ни на кого, кроме Сергеевны, он и глазом не косил.