Рокот полуяви: Великое делание

Понимаешь?

Глеб утверждающе закивал огромной непропорциональной башкой, нормально говорить – не получалось.

– Пойдём за мной! – позвал Потомок богов.

Вместе они спустились по лестнице в подвал, где свечение также источалось от самих стен. Здесь не имелось ничего – ни гобеленов, ни картин, ни украшений в виде рогов или хотя бы простенькой незатейливой лепнины. Нет – голые стены, якобы сложенные из изумрудно-зелёного кирпича, и некий загадочный проём в полу, напоминающий двустворчатую дверь. В действительности же это оказалось большим окном, а мнимые створки – чем-то вроде штор, которые Алхимик, наклонившись, раздвинул в разные стороны.

И там, в окне, то есть внизу под ними, открылся чарующий вид ночного звёздного неба. Только звёздочки были крохотными светящимися огоньками, а не ясносветлыми духами, к которым принадлежит Веденея. Примерно такими же нам видятся звёзды с Земли.

– Это даже не космос, – любовно произнёс Алхимик. – Это второй уровень бытия – небесная твердь.

Глеб неясно промычал в ответ.

– Ах да! – усмехнулся Алхимик, словно отогнал прочь придвинувшиеся грёзы. – В таком… м-м-м… животном состоянии, мой друг, ты не способен оценить прекрасного. Отойди к стене!

Скомандовав, Алхимик распахнул окно, прорубленное в полу серебряного терема, надел перчатку и перегнулся через раму. Он схватил звёздочку средних размеров и, натужно покряхтывая, втащил её в подвал.

– Нужно её растворить в ключевой воде, а после выпить, – вытирая выступившую испарину, сказал Алхимик и закрыл ставни.

Изображая улыбку, Глеб оживлённо хрюкнул.

– Но, прошу прощения, мой друг, это слишком лёгкий вариант решения проблемы, – внезапно продолжил Потомок богов. – Я оставлю тебя здесь, в темнице, до тех пор, пока сюда не забредёт невинная душа и не полюбит тебя в этом дурном и опоганенном обличье!

Он разразился злорадным хохотом и в тот же миг испарился.

– Прощай! – Алхимик возник на лестнице, за несколько сотен шагов от Глеба, и запер единственный выход отсюда.

Юноша, превращённый в чудовище, беспомощно заметался по подвалу, который столь неожиданно стал одиночной камерой. Он стучался в двери, колошматил по стенам, глухо рыча и храпя с присвистом. Отчаявшись и почти лишившись всяческих сил, Глеб приготовился к тому, чтобы разбить окно в полу и прыгнуть вниз – будь что будет! Он не собирался быть игрушкой в чьих-либо руках.