Ласточка смерти

Судя по газетным фотографиям, это был Юрий Борисович Рыков, председатель правления Софтбанка и заместитель председателя правления Волгапромбанка, своего же дочернего предприятия. Он подошел ближе, и от меня не скрылись ни глубокие морщины около губ, ни складка, прорезавшая высокий лоб с залысинами. На близком расстоянии Рыков выглядел на все свои шестьдесят три. Его голову украшала седина, но в глазах еще бегали озорные искорки. Рыкова сопровождал неулыбчивый крепкий парень тоже в костюме, но с галстуком. Внешность парня была бы ничем не примечательной, если бы под светлым льняным пиджаком не угадывались стальные мускулы.

– Я так понимаю, мы попали в квартиру Евгении Охотниковой, – ни к кому не обращаясь, заметил Рыков, – а вот и сама хозяйка. – Он посмотрел на меня, и на его лице появилась вежливая улыбка, должная изображать благосклонность, после чего она погасла так же внезапно, как появилась.

– Я к вашим услугам, – в тон ему манерно ответила я.

– Рыков, Юрий Борисович, – представился гость. – Где мы могли бы спокойно поговорить? – поинтересовался он, осматривая квартиру.

– В моей комнате. – Я прошла по квартире, показывая дорогу. Гости молча последовали за мной.

Юрий Борисович Рыков был в Тарасове фигурой чуть ли не эпической. О его деятельности, в том числе и общественной, можно было рассказывать часами. Газеты писали о том, что он занимается благотворительностью. В частности, он дал деньги на операцию Юре Новикову – малышу из детдома, который чуть не ослеп. Он содержал дом инвалидов в Заводском районе, и он же покупал на Новый год подарки детям из малоимущих семей.

Что касается его карьеры, то Рыков прошел путь от простого экономиста до председателя правления старейшего Тарасовского коммерческого банка, и остается только догадываться, какую работу он проделал за эти годы. И вот теперь он приехал ко мне домой, и, я думаю, не только для того, чтобы убедиться в моем здравии.

– Располагайтесь, будьте как дома. – Я указала гостю на кресло, стоявшее в углу, а сама пристроилась напротив, на подоконнике.

Рыков сел и положил руки на подлокотники. Сопровождавший его парень встал за спинкой кресла и, казалось, замер.

– У меня к вам большая просьба, Евгения. Я слышал, вы – лучший телохранитель в городе, с одним только маленьким «но»…

Я вопросительно подняла бровь.

– Вы – женщина, – закончил мысль Рыков.

– Это… намек или…

Он не дал мне договорить.

– Вы – женщина, а женщина – не авторитет для семнадцатилетнего подростка.