Ласточка смерти

Телохранителю не помешает знать в лицо весь обслуживающий персонал. Девушка была под стать своей кошке: такие же круглые зеленые глаза, такое же удивленное выражение на круглом лице и такая же грация.

– Так, значит, я вас жду сегодня вечером, – Виола заканчивала разговор. – И, умоляю, отнесите куда-нибудь подальше эту «уличную девку». Чтобы духу ее не было больше в моем доме!

Девушка молча кивнула и прошла мимо меня, даже не удостоив взглядом. Да, скорее всего, няня или домработница. У народных целительниц другие повадки, да и внешность тоже.

– Женя, вы сегодня опоздали, – ледяным тоном начала она. Чувствовалось, что Виола сильно раздражена задержкой и теперь, когда незнакомка ушла, она может позволить себе высказаться откровенно.

– У меня были проблемы с машиной, – спокойно сказала я. В конце концов, прогулка в «Липках» – дело не срочное, можно полчасика и подождать.

– Женя, у нас режим, – словно читая мои мысли, продолжала Виола, – и Гарик уже утомился.

Я понимающе кивнула. Конечно, на первом плане у нас – забота о детях. Но не таким же тоном!

Виола стояла в дверях, не пуская меня в дом.

– Думаю, это исключительный случай. Вообще, она у меня работает безотказно… Даже не знаю, почему она сегодня не завелась. – Я начала оправдываться, чувствуя, что делаю это зря: мои доводы для Виолы ровным счетом ничего не значили. Видимо, эта женщина никогда не знала хлопот с машинами – ее везде возили, но мне от этого не легче: сегодня попозже нужно заехать в мастерскую к Павлу.

– Я думаю, этого больше не повторится, – равнодушно сказала Виола и отошла, освобождая мне путь.

Я, наконец, вошла в дом. Холл просто блистал чистотой: окна были настолько прозрачными, что казалось, в них нет стекол. На каминной полке стояли оформленные под старину часы и громко тикали. «Механические!» – подумала я и перевела взгляд на пол.

Виола пристально посмотрела мне в глаза и жестом пригласила идти за ней. Мы поднялись по лестнице и отправились в комнату Гарика. Гарик, одетый для прогулки, томился на маленьком диванчике. Мне стало жалко малыша: его Гончарова одела, а сама продолжала ходить по дому в пеньюаре.