Куда уж хуже. Реквием заговорщикам (сборник)

Но он никуда не поехал, а отдал эти деньги своему другу Виктору Дубинскому. Виктор поехал в Москву, и мы не знаем, с каким результатом он возвратился обратно. Худяков деньги не вернул, он вообще исчез. А набежало там чуть больше ста пятидесяти «лимонов». Ты хочешь, чтобы я погасил этот долг?

– Мне нужен словесный портрет Павла Худякова.

– Хорошо. Я сделаю это для тебя. Перезвони мне еще через десять минут.

Я отключилась. Посмотрела на часы. И в эту минуту дверь кухни отворилась, и показался заспанный Павел.

– Что-нибудь случилось?

– Нет, с чего ты взял? Все в порядке. Иди ложись. Я скоро приду.

– Ты звонила кому-то?

– Нет, просто хотела перекусить, а у нас хоть шаром покати.

– Я могу принести тебе… Возле дома два ларька – ночная торговля. Достижение демократии, скажем…

– Вот и ты тоже стал мыслить политическими категориями. – Я сделала вид, что мне смешно. Но на самом деле мне было не до смеха. Через восемь минут мне нужно будет связаться с Крысоловом, а на кухне стоит Павел Худяков, словесный портрет которого я и хочу услышать.

– Что тебе взять?

– Что хочешь. Только посмотри срок годности.

– Если меня долго не будет, значит, меня убили, – спокойно, словно речь шла о чем-то обыденном, проговорил Павел. Он все еще верил в могущество людей, которым он так крепко задолжал. Наверно, это страшно – жить вот так, под прицелом. Он ушел, а я сразу же связалась с Василием Федоровичем.

– Слушай: высокий, светловолосый, лицо такое, словно он съел килограмм лимонов.

– Особых примет нет?

– Есть. До баб охоч. До денег тоже. Еще мне сказали, что кто-то убил его друга, Виктора Дубинского. Возможно – он. Потому что убийство и его исчезновение произошли в один день… Если он тебе нужен, мы тебе его найдем. Если же он тебе нужен в другом плане – то скажи, мы его не тронем. Я ведь не знаю, чего ты хочешь.

– Спасибо. Пусть пока остановят счетчик. А дальше я разберусь сама. И если его найдут – тоже пускай пока не трогают.

– Ты мне Машку ищи, поняла?

– Машку я уже почти нашла.

– Где она?

– Пока промолчу. До завтра.

– Как скажешь.

В прихожей послышался шум: это пришел Павел. Высокий, светловолосый, который «охоч до баб». Тогда непонятно: я, что ли, мужик?

– Там без денег не дают, – сказал он мне, вываливая из пакета банки и свертки.

– А как же ты взял?

– Ребята наши одолжили.