Кто первым бросит камень

Кстати, на прощание посоветуйте ему, чтобы он там, у себя, не распространялся особо об этом случае.

– Непременно посоветую! – Я тоже встала и сделала Ивану знак следовать к двери.

Иностранец просиял и бодро двинулся к выходу.

Но покинуть дом так быстро, как хотелось, нам с Иваном не удалось. Хрусталефф подошел к двери – и вдруг отшатнулся, попятился. Я шагнула вперед.

Оказывается, двое санитаров выносили из кабинета накрытое простыней тело. Они поленились распахнуть настежь тяжелые дубовые створки, и теперь носилки застряли в двери.

– Простите, Иван, нам придется еще немного задержаться, – проговорила я по-английски, обернулась и встретила испуганный взгляд синих глаз иностранца.

– В чем дело? Вам плохо? – поинтересовалась я довольно резко. Терпеть не могу нервных мужчин… А Хрусталефф ведь даже не был знаком с покойным! Чего это он так распереживался, спрашивается?

Иван действительно выглядел не лучшим образом – он был бледен, капли пота, точно мелкий бисер, покрывали его лоб и щеки, на которых после бессонной ночи явственно проступила щетина.

– О, Женя, я попросту боюсь мертвецов. Еще с детства! – Хрусталефф попытался умильно улыбнуться, но улыбка вышла кривая и жалкая.

– Совсем скоро мы уедем, потерпите, – уже мягче сказала я. – Отвезу вас в гостиницу, а днем уже самолет.

– Я бы тоже хотела куда-нибудь улететь, – послышался хриплый женский голос.

– Он ведь даже не отец мне, – адресуясь к черепу на столе, проговорила хозяйка дома. – Он отец моего мужа. И Тему он не выносил… А теперь я горюю. Просто сердце разрывается.

Пантелеймонов выглянул за дверь.

– Все. Вы можете выходить.

Я кивнула на прощание Елизавете, и мы с Иваном спустились по лестнице, причем иностранец все время норовил обогнать меня.

Было пять часов утра. В ветвях деревьев уже распевали птички, и солнце поднималось над лесом. Роса намочила мои туфли. Сегодня будет жаркий день.

Мой верный «Фольксваген» ждал меня на стоянке. Неподалеку виднелась еще одна машина – небольшая красная «Тойота», а так стоянка, еще недавно забитая до отказа, была совершенно пуста – все гости разъехались по домам. Я вспомнила вчерашний вечер, фейерверки, музыку и смех.