Криминал под софитами

Здесь тоже кое-что изменилось с тех пор, как мы виделись с Елистратовым в последний раз: панорамные окна, на которых ранее висели стандартные жалюзи, теперь были задрапированы бежевой органзой, пол, выложенный ламинатом, напоминал палубу корабля, а стена, к которой примыкал стол для переговоров, была расписана под каменную кладку.

Сам Владимир Евгеньевич сидел за небольшим столом в зоне отдыха, окруженным тремя мягкими креслами необычного дизайна. Пожалуй, он был единственным, что здесь осталось неизменным: все такой же стройный, подтянутый, с легкой сединой на висках.

– О, Женя! – обрадовался он, поднимаясь со своего места.

– Здравствуйте, Владимир Евгеньевич, – сказала я.

– Сколько лет, сколько зим, Женечка! Ничего, что я к вам так обращаюсь?

В рабочих отношениях я действительно настаиваю, чтобы клиенты обращались ко мне по имени-отчеству. Но по окончании договора мы становимся просто хорошими знакомыми, и официальная форма общения уже никому не нужна, поэтому я ответила:

– Все в порядке, Владимир Евгеньевич.

– Присаживайтесь, – Елистратов пододвинул мне кресло. – Сейчас я попрошу приготовить нам чай или кофе. Вы что будете?

– Пожалуй, чай, – решила я.

Елистратов снял телефонную трубку:

– Марфа Николаевна, организуйте нам, пожалуйста, чай.

Секретарша принесла на подносе чашки, заварочный чайник, блюдечко с тонко нарезанным лимоном, печенье в вазочке и коробку конфет.

– Слушаю вас, Женя, – серьезным тоном сказал Елистратов, когда Марфа Николаевна вышла из кабинета.

– Владимир Евгеньевич, мне необходимо встретиться с вашей сестрой. Но дело в том, что дома, на Добролюбовского, ее нет со вчерашнего дня. И в своем агентстве она тоже сегодня не появлялась. Администратор сказала, что Светлана звонила ей вчера и назначила ее своим заместителем на время отсутствия. Но сколько она будет отсутствовать, неизвестно. Вы могли бы прояснить ситуацию?

Елистратов сразу помрачнел. Немного помолчав, он спросил:

– Я так понимаю, Ланка что-то натворила?

– В том-то и дело, Владимир Евгеньевич, что пока я не переговорю с вашей сестрой, то не пойму, что, собственно, произошло.

Елистратов немного подумал, почесал нос, покрутил головой, порылся в ящике стола и наконец вытащил оттуда фотографию. С нее на меня смотрела очень эффектная молодая женщина лет двадцати семи с пышными иссиня-черными волосами.