Криминальный кураж

 – Можно на «ты», здесь не банкетный зал. Ты девушка нашего Ивана Царевича? Ой, прости, я сама-то и не представилась. Света, секретарша той несчастной шараги, которую называют НИИ.

– Очень приятно, – засмеялась я, усаживаясь в самодельное деревянное кресло-шезлонг. – Нет, я не Ванина девушка. Вообще, я ничья девушка. Просто мы с ним старые знакомые. А почему Иван Царевич?

– Ну не дурачком же его обзывать с его-то именем, – звонко рассмеялась девушка.

Реплика показалась мне забавной, и я тоже засмеялась.

Во дворе происходила какая-то возня. Жужжание мотора, шорох колес по асфальту, голоса.

– Лавкины приехали! – возвестил совершенно забытый нами Ванька, заставив нас вздрогнуть.

Светкино лицо исказилось едва заметной неприязнью, и она таинственно-театральным шепотом заявила:

– Он – жуткий карьерист, она – проститутка по состоянию души. Милая парочка.

– Неужели так страшно? – из вежливости буркнула я.

– Сама увидишь, – злорадно фыркнула Светлана.

Милая девушка, она мне определенно нравится.

Тут Лавкины вошли в дом, сопровождаемые гостеприимно улыбающимся хозяином, и Светка стремительно подошла к нему, ласково попеняв:

– Золотце, ты совершенно про нас забыл. Давай, мы хоть салатики нарежем, да и праздновать можем начать. А то сидим тут, как чужие.

Глаза Светланы засветились безбрежной нежностью, обращенной на Перцевого.

– Конечно, сей момент, – приобняв ее за плечи, кивнул Андрей. Стекла его очков в тяжелой черной оправе таинственно блеснули.

Лавкин оказался невысоким мужчиной средних лет с приятным, но хитрющим лицом и лукавыми, чуть раскосыми глазами. Его звали Сашей, что абсолютно не шло ему. Его супруга, Галина, или Гала, как она сама представилась, была пухленькой дамочкой с невероятно тонкой при прочих внушительных габаритах талией и ярко-рыжими буйными кудрями.

Мы пошли резать салаты и накрывать на стол. Я, разумеется, с готовностью присоединилась к дамам. Лучший способ наладить контакт, что мне еще из начального курса психологии известно, – трудовая деятельность.

– Мы ждем кого-то еще? – полюбопытствовала я, обратив внимание на мокнувшего под дождем Перцевого.