Крайняя мера

 – Да что вы ко мне пристали, лучше у него спросите! А мне пора!

Дима рванулся со стула, но Ольга отстранила руку, которой Корнелюк попытался удержать ее. Перекинув за плечо шарф, Ольга гордо подняла голову и, не глядя на Диму, вышла из зала.

Вскоре хлопнула входная дверь. Корнелюк сидел красный как рак, машинально ковыряясь вилкой в салатнице. На меня он старался не смотреть.

– Ну что ж, – вздохнула я. – Вы получили своего рода урок. Делайте выводы.

– Теперь все кончено, – потерянным голосом произнес Дима.

– Ничего подобного! – заверила я его. – У меня есть знакомые, которые просто не могут лечь в постель, если перед этим хорошенько не поцапаются. Даже до рукоприкладства порой доходит, «Скорую помощь» однажды пришлось вызывать. Зато потом…

– Это совсем другое, – покачал он головой. – У нас с Ольгой особые отношения…

«Вернее, никаких», – подумала я про себя, а вслух продолжала подбадривать Диму:

– Все не так мрачно, как могло вам показаться. Это даже хорошо, что ваша подруга выговорилась.

– Знаете, Евгения Максимовна, – Дима с трудом поднялся со стула, – я намерен немного пройтись. Если вы хотите составить мне компанию…

– Хочу? – удивилась я. – Мое хотение тут ни при чем, я на работе.

Глава 3

На улице Дмитрий Владимирович по-прежнему находился в подавленном состоянии. Он молча вышагивал по пустынному бульвару, изредка пиная ногой попадавшиеся на дороге кучи прелых листьев.

Я решила немного отвлечь его от грустных мыслей и повернуть лицом к реальности. В конце концов, я не нанималась к Диме в психотерапевты.

– Как бы там ни было, – нарушила я молчание, – из слов Ольги я поняла, что кто-то знал о том, что вы намерены нанести ей визит, и сделал так, чтобы ее не оказалось в этот вечер дома.

– Ну и что? – уныло произнес Корнелюк. – Что это нам дает?

– Информацию для размышления, – пояснила я. – Человек, позвонивший Ольге, знал, где и во сколько вас можно будет застать.

– Нет, конечно, – вздохнул Дима. – У меня нет близких друзей, с которыми я бы делился подобными планами. Да и если бы были – все равно не стал бы рассказывать, что я иду на свидание. Это очень личное…

«Боже, как старомоден! – умилилась я.