Красиво жить не запретишь

В прошлом художник, но лет десять назад начал заниматься коммерцией, и – что удивительно – не прогорел. Сейчас он один из самых крутых бизнесменов города. Несколько раз мы общались, то я ему помогала, то он мне. Он мне безвозмездно (меценат как-никак), а я драла с него бабки по полной программе. Надеюсь, в этот раз будет также. Хорошо, черт возьми! Вот только кофе сейчас выпью и пойду. Я поставила на плиту джезву и села у окна.

Сегодня утром выпал первый снег. Я проснулась довольно рано – в половине седьмого, – а он был уже весь истоптан.

Подошла к зеркалу. Не пойму до сих пор – то ли Благушин пытается ухаживать за мной, то ли у него такая манера разговора? Постоянно про всякие разности намекает, а никуда не пригласит. Я посмотрела на себя в зеркало. Золотистые волосы до плеч просто расчесать – и не надо никакой прически. И глаза у меня красивые, зеленые, хотя и немного припухшие – бездельничаю весь месяц, вчера целую ночь ужастики по телевизору смотрела, но нет, все-таки я замечательная.

Я поднялась и пошла пить кофе.

* * *

Фонд «Художники России», возглавляемый Благушиным, располагался совсем недалеко от моего дома – минут десять ходьбы. Я надела джинсы, накинула джинсовую куртку и вышла из дома.

Снег уже начинал таять. Выглянуло солнце, и мне показалось, что сейчас не поздняя осень, а самая настоящая весна. Хорошо. Я даже пошла помедленнее.

Поднялась на второй этаж. Боже ж мой! Какая у Вадима Павловича секретуточка! Новая. Новехонькая. Ну, от силы лет шестнадцать-семнадцать. Крашеная-перекрашеная, губешки на пол-лица. Точно из тех, кому продавщицы спиртные напитки неохотно отпускают, про возраст спрашивают. Принимаю вид деловой женщины, которая только что вернулась из важной поездки в отдаленную губернию на своем походном джипе.

– Вам назначено? – спрашивает. Царицей глядит. И когда научилась только?

– Назначено, – говорю. Чего-чего, а порядочных знакомств у нас хватает. Кое-куда можем и без специального разрешения входить. Так-то.

Захожу в кабинет.

Благушин разговаривает по телефону и что-то записывает в книжечку. Увидев меня, кивает. Я сажусь в кресло за столом напротив него.

– …Я перезвоню, Владимир Петрович, посетитель у меня.