Красиво жить не запретишь

В ответ на мой взгляд он улыбнулся и пожал плечами:

– Вы же сами говорили – престарелым скульпторам пить вредно. Так вы достали телефон?

– Нет, Дима, – покачала я головой.

Вдруг я почувствовала, что смертельно устала. Дима налил еще, мы выпили. Я полезла в рюкзак, достала оттуда кости, освободила на столе пространство и бросила их.

13+30+7

Это… это… А, вот: «Не все люди желают вам добра, но некоторым довериться можно». Вот так. Коротко и ясно.

– Что это вы, Таня, гадаете? – удивленно спросил Дима, который с интересом наблюдал за моими манипуляциями с костями.

– Балуюсь.

Я выпила еще водки. На месте, где я сидела, похрапывал Анатолий Борисович. Усталость у меня почти прошла, появилось желание похулиганить.

– Вы женаты, Дима? – спросила я, откинувшись назад и положив ногу на ногу.

– Был. Аж четыре раза. Так что я в своем роде ветеран.

К моему удивлению, он нисколько не смутился. Ладно, запускаем тяжелую артиллерию.

– Вы извините, Дима, – сказала я, потянувшись, – я устала, в самолете сегодня умаялась.

– Пожалуйста, пожалуйста.

Дима заулыбался и сделал вид, будто он отодвинулся. Дела! Мужику, наверное, за пятьдесят уже, а ведет себя как двадцатилетний парень.

– Извините еще раз, Дима, – сказала я, вставая, – отвернитесь на минуту, вон, в окно посмотрите. Я разденусь. Не привыкла спать в дорожной одежде.

Дима послушно отвернулся к окну. Еще бы. Давным-давно стемнело, и в стекле превосходно отражалось все, что происходит в купе.

Дима повернулся ко мне.

– Ди-има, – томным голосом протянула я, – не уходите, пока я не усну. Сядьте сюда, поближе, расскажите что-нибудь.

Я закинула руки за голову и закрыла глаза. Интересно, что он сейчас мне расскажет?

Однако Дима ничего рассказывать не стал. Подождав примерно минуту, я открыла глаза. То, что я увидела, меня, честно говоря, удивило. Приятно удивило.

Дима стоял возле меня без каких-либо признаков одежды, и – я опустила глаза ниже – так сказать, в полной боевой готовности. Он как-то виновато улыбнулся, пожал плечами и молча нырнул ко мне под простыню.

Я не стала его прогонять.

Примерно через два часа я потянулась к своей куртке за сигаретами. Дима спал. Анатолий Борисович – тоже; странно, что мы его не разбудили.

Я уже чиркнула зажигалкой, как вдруг вспомнила, что в купе, кажется, не курят.