Кошелек или жизнь?

Вам бы шахом быть, и чтобы целый гарем… – не удержалась и вставила Катюша.

– Нет уж, гарем – это слишком много, наверняка грызться между собой начнут. Одно слово – женщины, – сказал Николай. Видно было, что он ее явно дразнит, прощупывает на свой манер – но Катя этого не понимала и надулась по-настоящему.

Дача Кораблевых оказалась не слишком далеко за городом, на берегу речки Лещовки, и представляла собой добротное двухэтажное строение. Вот что значит свои стройматериалы – любой домик при желании можно состряпать.

– Сделаем так, – сказал Николай. – Я один пойду. Меня она знает. Скажу, что Сашку ищу, и поговорю по душам.

– Только не в лоб, бога ради, – взмолилась я, увидев, как решительно сжал Николай свои кулаки. – В том смысле – что не так прямолинейно. Нам сейчас просто нужно убедиться, где она, и установить постоянное наблюдение. Как бы все сразу не испортить.

– Может, лучше я загляну, вроде как дачу какую-нибудь ищу. А то он ее без разговора пришибет, как представительницу женского рода – и все тогда, – усмехнулась Катя, презрительно сложив свои красивые пухлые губки.

 – А я-то все думала: что это меня Саша со своими друзьями не знакомит? Теперь все понятно.

– Слава богу, пронесло, – подхватил Николай. – Я ему сразу сказал – со своими бабами сам разбирайся. Ша, запретная тема.

– Мужлан!

– И горжусь. А тебе пидоры больше нравятся? Сходи в ночной клуб, посмотри…

– Да перестаньте вы, в самом деле! Как собаки! – не выдержала я, но тут же вспомнила Фрейду и поправилась: – Нет, хуже собак.

Они в таких ситуациях ведут себя умнее. Тебя по-хорошему спрашивают: сможешь все сделать тонко, без лишних эмоций?

– Что я, маленький, что ли? Про Штирлица кино не смотрел? – несколько даже обиделся Николай.

– Знаете, а похож чем-то. Губы тонкие, точь-в-точь как у Тихонова. Только у него форма головы другая – наверное, потому, что в ней извилины помещаются, – засмеялась злорадно Катя.

Удивительно, но у многих женщин даже в самых экстремальных ситуациях на уме одни глупости, и ничего больше.

Я и за собой замечаю, что иногда в наиболее неподходящий момент, можно сказать, на грани жизни и смерти, вдруг вспоминаешь, что губнушка любимая закончилась, и видишь перед глазами витрину, где она продается. Или что-нибудь еще в таком же роде.

– Женщины – в окопах, мужики – на передовую, – улыбнулся как ни в чем не бывало Николай и вышел из машины.