Комплекс Наполеона

Перспективы на вечер у меня тоже не были особенно радужными, хотя это, наверное, мелочи по сравнению с проблемами Аделаиды Анатольевны Морозниковой. Но, как бы ни звучало это цинично, меня эти проблемы не касаются.

* * *

Ирина Викторовна нервно ходила по комнате, время от времени бросая косые взгляды в сторону мужа, который молча и внешне спокойно укладывал вещи в большую спортивную сумку и словно не замечал супругу. Затем он подошел к двери, возле которой она стояла, и, чуть отстранив жену, прошел в ванную комнату, откуда вынес бритвенный станок и упаковку лезвий.

– Значит, ты все окончательно решил? – спросила она.

– Я ведь уже сказал, – откликнулся муж, укладывая набор в сумку.

– Но ты понимаешь, что это безумие! – воскликнула женщина, беря мужа за руку и насильно усаживая его на диван рядом с собой. – Владислав, давай поговорим, в конце концов, спокойно!

– Мы же все это уже обсуждали, – глядя в сторону, сказал Владислав Юрьевич.

– Мы так и не пришли к общему знаменателю, – возразила супруга.

– В данном случае меня не интересует их мнение, – парировал муж.

– А мое мнение тебя интересует? – повысила голос Ирина Викторовна.

Владислав промолчал.

– Ты же жизнь свою губишь! – В голосе супруги зазвучали слезы. – И не только свою, но и нашу: мою и Алешкину! Ты о нас подумал? О нем подумал, о сыне родном?

Владислав пристально посмотрел в глаза жене, и та несколько осеклась.

– Хорошо, хорошо, я все понимаю, – уже спокойнее заговорила она. – Но и ты согласись, что нельзя принимать такое серьезное решение столь поспешно. Ладно, я согласна, можно поехать, выяснить обстановку, потом трезво все оценить, рассудить… А потом уже решать. Но нельзя же действовать вот так, под влиянием порыва, эмоций!

– Но и ты сейчас говоришь под влиянием эмоций.

– Во мне протестует здравый смысл! – Голос Ирины Викторовны снова поднялся до визгливых нот. – И я считаю, что это просто предательство по отношению к нам.

– Ира, я вас вовсе не предаю, – устало проговорил Владислав Игоревич. – Я просто хочу исправить собственную ошибку, совершенную несколько лет назад.

– Что ты называешь ошибкой? – округлила глаза Ирина Викторовна.