Кольцо с секретом

– Ну а списки присутствовавших?

Римма позволила себе улыбнуться:

– Танечка, ну неужели вы не помните, как эти так называемые списки формируются? Пустили листочки по рядам – ну и расписался каждый, за себя и за того парня.

– Да, в самом деле.

– А теперь представьте, если она вдруг узнает, что я навожу справки.

– И что же будет?

Римма покачала головой и закатила глаза.

– А как насчет соцсетей?

– Знаете, я как-то не очень владею этой квазикультурой. Да и времени особо нет.

– Понимаю.

Она решительно открестилась:

– Что вы, что вы! Я совершенно не это имела в виду. Мне бы хотелось знать, где она, что у нее все в порядке – не более того. И, разумеется, я готова полностью оплатить ваше время, а также по итогам – плюс сто процентов.

«А. Так это еще на два умножить надо!» – я быстро прикинула возможный объем работы и, честно признаться, порадовалась. Есть лишь несколько моментов, которые надо уточнить «на берегу»:

– А что бы вы хотели получить в качестве отчета? Надеюсь, мы обе понимаем, что я вряд ли смогу заставить ее вам позвонить и тем более привезти ее к вам в качестве доказательства.

Римма, массируя висок, сообщила, что об этом не думала:

– Я полагаю, что вы лучше меня знаете, как подтверждать проделанную работу.

Я не ответила. Я, честно говоря, облилась ледяным потом или чем там можно облиться изнутри.

На Риммином правом мизинце отчетливо виднелись четыре кожные складки.

– Дайте мне время подумать, – мямлила я, сумев наконец отвернуться, – дело настолько щекотливое, предполагающее проникновение в частную жизнь. И вообще…

– Конечно, Танечка, как вам будет угодно.

Она протянула визитку:

– Только сообщите, пожалуйста, о своем решении как можно скорее. Хотя бы завтра.

– Да-да, конечно, – кивнула я и поторопилась выйти вон.

Добравшись до квартиры, я, как была, в пальто, побрела в ванну, пустила воду и некоторое время просто стояла, глядя на этот умиротворяющий водопад. Умывшись и придя в себя, разоблачилась, заварила кофе, выпила чашечку, затем заварила и выпила другую…

«Что же делать-то? – лихорадочно соображала я на седьмой чашечке.