Клуб обреченных

Может, выиграют они, может, проиграют. Тогда неизвестно, что будет дальше.

– Какой финал-то? – спросила я.

– А ты не знаешь, что ли?

– Нет. А что?

– Но ведь ты у нас сотрудник чего-то там этакого, не так ли? – произнесла Наташа, и в ее угрюмом тоне прорисовалось что-то похожее на иронию. Это уже лучше: оживает девчонка.

Хотя, честно говоря, мне не нравилось, когда Наташка начинала припоминать мой послужной список и разглагольствовать о моей деятельности. В конце концов – это конфиденциальная информация.

– Ну так вот, – продолжала Самсонова, – что было бы, если бы тебе предстояло расследование, как говорится, на футбольную тему, а ты про футбол ничего и не знаешь, кроме того, что мяч круглый, поле зеленое и что есть такой знаменитый Марадона.

Я пожала плечами и ответила:

– Ничего не знаю? Ну что ж… у меня большая склонность к самообразованию. По мере необходимости. Так что если когда-нибудь я буду расследовать дело на футбольную тему, то мигом выучу составы всех клубов России, а если потребуется – то и всей Европы.

Информация, дорогая моя Наталья, это как блины – нужно выпекать в момент употребления.

Наташа саркастически передернула плечами.

Как раз в этот момент хлопнула дверь, и я поняла, что появился дражайший супруг Натальи. Причем, если судить по гулу мужских голосов в прихожей, не один.

Так оно и оказалось.

В гостиную, где мы с Наташкой пили кофе, вошли трое мужчин. В высоком, атлетического телосложения брюнете с широкоскулым лицом и хитро прищуренными серыми глазами я узнала мужа Натальи – Александра Самсонова.

Он был в форменной ветровке своего клуба, в спортивном костюме и в кепке, которую он так и не удосужился снять. Впрочем, ни в чем ином я его никогда и не видела – если не считать формы, в которой он выходил на игру.

С ним были двое.

Первый – малорослый, но необычайно плотный и широкоплечий мужчина лет тридцати с хвостиком; в тот момент, когда он входил в комнату, на его почти круглом лице, красном, раздобревшем, сияла самая ослепительная улыбка, какую только можно было представить.

Надо сказать, что в сочетании с маленькими прищуренными глазками и лбом, казалось, состоящим из одних складок, выглядело это довольно комично.

К тому же он был лысоват и обладал толстым красным носом с большими ноздрями, отчего приобретал определенное сходство с гориллой, чей волосяной покров был существенным образом прорежен.

Его руки были так длинны, что свисали почти до колен, особенно когда он сутулился.