Кирпич на голову

– Алло! Таня! Ты меня слышишь?

– Слышу, – тихо выдохнула я, припоминая, как вопила в трубку минуту назад.

– Тебе никто из родственников не звонил?

– Нет.

– Тогда я первый сообщу тебе эту ужасную новость…

Сердце сжалось от дурного предчувствия.

– Что-то с… папой?

– Да. Ты, главное, не волнуйся! Он сильный, он выкарабкается.

– Рома, не тяни, что с ним случилось?

Неужели убийцы добрались до старика Гольдберга?!

– Он в первой клинической больнице, в реанимации кардиологического отделения.

– Но он жив?

– Да, хотя состояние очень тяжелое. Постоянно теряет сознание.

– Кто его обнаружил?

– Я. Заехал уточнить кое-какие вопросы, а он не открывает, хотя должен был ждать. Вызвал домоуправа, слесаря, и они открыли дверь. Александр Самуилович лежал ничком на ковре в своем кабинете. Я вызвал «Скорую» и отвез его в больницу.

– Он хотел меня видеть?

– Он двух слов связно сказать не может, но тебе, само собой, надо к нему съездить, проведать.

Крохотная проблемка, микроскопическая: из дома выходить не хочется. Там, вне родных стен, кирпичи на голову падают. Роман истолковал мое молчание по-своему.

– Я знаю, вы с ним не в ладах были, но сейчас не тот случай, чтобы помнить о разногласиях.

– А ты приедешь в больницу? – с надеждой спросила я.

– Я уже там сегодня был. Солнышко, я бы с радостью поддержал тебя в такой тяжелый момент, но дел выше крыши. Давай, как договаривались, я подъеду к тебе часиков в семь.

Вот так всегда, расстроенно думала я, одеваясь. Когда мужчина нужен, у него находится масса причин для отсутствия. К семи часам от меня может остаться расплющенная кирпичами лепешка. Любопытно, если бы я сказала Роману о покушении на меня, он бы приехал?

Вооружилась я по полной программе, рассовав различные ранящие и калечащие предметы по одежде, обуви и сумке. Попробуй тронь! Слабонервным не советую.

В подъезде и во дворе обошлось без сюрпризов. Прежде чем сесть в машину, я ее тщательно обследовала на наличие взрывчатых веществ.

Больница располагалась на окраине города, в окружении роскошного разросшегося парка. На территорию проезжать не разрешалось, поэтому «девятку» пришлось бросить на стоянке возле центрального входа. Солнце клонилось к горизонту, от деревьев падали причудливые тени, и за каждым стволом мне мерещились злодеи.