Горячее дельце

Зинаида стала рассказывать, что она построила бы на участке, если бы имела достаточно средств.

Благодаров решил, что наступил подходящий момент для серьезного разговора.

– Мне кажется, – осторожно вступил он в беседу, – этот вопрос можно решить.

– А-а, – отмахнулась Зинаида, – вы с Назаровым уже который год его решаете, да все никак не решите толком.

– На этот раз дело верное, да надо бы с тобой посоветоваться.

– Что же это за дело такое? – без особого интереса спросила Зинаида, намазывая бутерброд паштетом.

 – Раньше вы вроде без моих советов обходились.

– Ну, это малость по твоей части. Хотим картину продать.

Зинаида от удивления намазала паштет себе на ладонь. Заметив ошибку, она слизнула паштет с руки и, проглотив его, спросила:

– Какую это картину, мою, что ли?

– Боюсь, Зинаида, что после продажи твоей картины не только на второй этаж, а даже на собачью конуру денег не хватит, – вступил в разговор ее муж.

– Так объясните, о чем речь.

Благодаров вопросительно посмотрел на друга и, увидев, что тот одобрительно кивнул головой, стал излагать свой план.

Вопреки опасениям компаньонов Зинаида не отказалась категорически, что автоматически привело бы к крушению всех замыслов, а задала несколько вопросов, касающихся деталей ее участия в деле, и попросила пару дней на размышления и выяснение некоторых обстоятельств.

В заключение Благодаров внушительно предупредил:

– Об этом разговоре никому ни слова. Я повторяю, ни-ко-му. Даже моей жене.

В деле мы трое, и больше никто ничего знать не должен. Иначе сгорим, как мотыльки.

Его собеседники одобрительно кивнули головами.

Глава 4

Кабан представил меня одному из своих подручных, который отзывался на имя Савелий. Было это действительно его имя или кличка, я так и не разобралась. По должности числился он кем-то вроде начальника службы внутренней безопасности и был правой рукой Кабана.

Савелию при мне было велено оказывать розыскам всяческое содействие.

Что говорилось в мое отсутствие, я могла только догадываться, но, судя по тому, что за Троицким была организована слежка, вполне возможно, что подобная превентивная мера будет применена и ко мне.

Для начала я потребовала машину, чтобы вернуться домой.

Без возражений был предоставлен тот же «БМВ», на котором меня привезли сюда. Подозвав кивком головы Троицкого, я направилась к машине, по дороге объяснив ему, что мы едем ко мне, где и поговорим по душам.