Как стать миллиардером

Такой друг, что я за него… – Умецкий потряс кулаком, не находя нужного сравнения. – Короче, вам не понять, вы женщина. А я ему этакую подставу нарисовал. То есть я думал, я его подставил, теперь уже не уверен.

– Понятно. Скажите, а я могу ознакомиться с личным делом Матвеева?

– Само собой! – Умецкий взял трубку, набрал номер и приказал: – Вика, занеси, пожалуйста, личное дело Матвеева.

– Дмитрий Иванович, к нам сейчас новый человек устраиваться пришел, – ответила кадровик. – Я как раз собеседование провожу.

Можно я чуть позже зайду? Или вам срочно нужно?

– Срочно, но не до такой степени. Работай, – разрешил Умецкий. – А когда освободишься?

– Ну, не знаю, – замялась кадровик. – Наверное, где-то минут через двадцать.

– Хорошо. К тебе девушка подойдет, скажет, что от меня. Дашь ей личное дело Матвеева и вообще любое, чье только потребует. Все, давай.

Умецкий выключил связь и сказал:

– Извините, наш кадровик сейчас занят. Она скоро закончит… Да что я вам повторяю, вы же и так все слышали! В общем, возьмете у нее все, что понадобится.

Но если вам нужно самого Матвеева найти, я и так скажу: в «Голубой устрице». Знаете такое заведение?

Я кивнула. «Голубой устрицей», по имени бара из старой американской комедии, у нас в городе называли ночной клуб «Наутилус». Клуб располагался на перекрестке улиц Лермонтова и Тридцать восьмой дивизии и с момента открытия снискал себе дурную славу. Нет, здесь не разбавляли спиртное, не торговали наркотиками, не проходили сходки местных бандитов.

Но ни один уважающий себя тарасовец не рискнул бы показаться в окрестностях «Устрицы» ни днем, ни, тем более, ночью.

– Там-то я его и спалил, – сказал Умецкий. – Возвращался от друзей поздно вечером, остановился на светофоре аккурат напротив этого петушатника. Сижу, никого не трогаю. Вот совершенно случайно в ту сторону посмотрел – и офигел. Выходит, значит, эта падла из «Устрицы», накрашенный, напомаженный, с другим гомосеком в обнимку, а тот его еще и рукой за задницу мацает.

 – Умецкий скривился так, словно я заставила его съесть ведро лимонов. – Смешно? Да ни хрена! Меня прямо на месте чуть кондратий не хватил. Я тогда впервые в жизни понял, что такое шок.

За стеной снова зааплодировали, и через минуту в кабинете появился Серегин с пачкой каких-то документов в руках.

– Ну, как, наговорились? – спросил он прямо с порога. – Спасибо большое, Евгения Максимовна, до конца рабочего дня вы можете быть совершенно свободны.