Искусство перевоплощения

– Да ничего, – промямлил наконец Вася и пожал плечами, – так…

Дяденька, воспользовавшись тем, что Василий отодвинулся от него на шаг, бочком-бочком – и пулей вылетел из буфета. Не оглядываясь. Только в дверях оглянулся.

– Так, – менторским тоном произнесла я, – теперь давай-ка, что у тебя там в левом кармане.

– Где? – очень натурально удивился Вася, хватаясь за пиджак.

– Не там, не там. В брюках.

Поняв, что дальнейшее сопротивление и отпирательство бесполезны, Василий вынул из кармана огромный бриллиантовый перстень.

Та-ак. Вот, значит, как. Понятно. Перстень я узнала сразу – тот самый перстень с пальца «пахана», того бандита, парни которого избивали Васю в баре. Вот за это дело – за перстень – наверное, и избивали.

Как же Василий сохранил его при себе? Ведь я ж обшарила его одежду, пока он спал.

Дали второй звонок.

– Пойдем, там, наверное, уже спектакль начался, – засуетился Василий, – пойдем, а то опоздаем…

– Опоздали уже, – охладила я его пыл, – успокойся, ты же все равно хотел другими делами заниматься… Садись за столик и рассказывай.

Я заказала две чашечки черного кофе, и мы уселись за столик в углу. Давно уже прозвенел третий звонок. Василий допил свою чашку кофе, со вздохом окинул тоскливым взглядом коньяк, выставленный на стойке буфета, и начал рассказывать:

– Ну, ты, значит, в туалет пошла, а я посидел немного, скучно мне стало, пошел к этим придуркам, к их столику. А там мужик этот перстень по столу катает… Ну, я…

– Постой, постой, – перебила его я, – а зачем ты к ним отправился-то? Поздороваться?

– Сигарету стрельнуть.

– У тебя же были сигареты!

– Были, – согласился Вася. Он помолчал немного и продолжал: – Ну, как домой пришли, я этот перстень в ванной припрятал. На всякий случай. На черный, как говорится, день.

В ванной, значит. Ну-ну, понятно.

– И мужичку этому толкнуть его пытался? – договорила за него я.

– Пытался…

Вот так здорово. Меня с какой целью нанимали? Чтобы уберечь уважаемого Василия Федоровича от антиобщественных поступков.

Выходит, так. Стыдно, Женечка, стыдно, стареешь.

А Василий – хват. Мастер своего дела, так сказать. А я вот что-то… Стыдно.

Пока я молча потягивала свой кофе, занимаясь самобичеванием, Василий начинал тихо томиться. Он уже откровенно не сводил своего алчущего взгляда с коньяка на витрине.