И грянул выстрел

Возможно, все обстояло так, как вы и говорите, Татьяна Александровна, но я не понимаю…

– Чего именно вы не понимаете?

– Ну, какое это имеет значение? Ну, назначил свидание Самохвалов кому-то еще, ну, а дальше что?

– Так это напрямую связано с тем, кто застрелил Самохвалова. Да вы и сами это понимаете, я уверена. Понимаете, но делаете вид, что не вполне понимаете, и негодуете.

– Я негодую?! – воскликнула Маргарита. – Да, я негодую, но только потому, что его приставания мне просто опротивели! Я ведь уже сказала, что Самохвалов был непроходимым бабником! И все это на глазах у своей собственной жены! Мне даже стало ее жалко.

– И все же, Маргарита, – я испытующе посмотрела на женщину, – у вас так и не появилось никакого предположения насчет того, кому еще, кроме вас, мог назначить свидание Самохвалов?

– Я думаю, это была Елизавета, – нехотя проговорила женщина.

– Елизавета – это жена художника Матвея Акулиничева? – уточнила я.

– Ну, да, она самая, – подтвердила Маргарита с гримасой отвращения.

– Она произвела на вас неприятное впечатление? – поинтересовалась я.

– Да уж, что там может быть приятного, – призналась женщина. – Нет, я даже не ее внешность имею в виду.

– А что?

– Да то, что эта самая Елизавета вела себя, как и Самохвалов, – крутила с ним шашни на глазах у своего мужа! Странная они вообще пара! Друг друга стоят!

– Вот как? Подождите, давайте по порядку. Значит, насколько я поняла, Елизавета ответила на ухаживания Самохвалова, когда он переключился на нее.

– Да, именно так. Она сама с ним заигрывала, позволяла себя, извините за грубое выражение, лапать!

– Так-так. А ее муж, художник Матвей? Он что же, спокойно на все это смотрел?

– Представьте себе, да! Может быть, договор у них такой был. Что каждый живет своей жизнью и другому не мешает. Не знаю. Только и Матвей не уступал своей женушке по части адюльтера.

– Дайте угадаю. Он ухаживал… за вашей поварихой. Или горничной. Я права?

– Он ухаживал за гувернанткой Анфисы, – мрачно сообщила Маргарита.

– Получается, Матвей знал о том, что Самохвалов оказывает знаки внимания Елизавете, и ничем не выказывал своего неудовольствия?

– Да, так.

– А могло быть такое, что Матвей сдерживал себя внешне до поры до времени, но потом решил, что его честь запятнана, и он решил смыть позор кровью своего соперника? То есть именно он и застрелил Самохвалова?

– Ну, нет, – решительно отмела мое предположение Маргарита.