Хватайся за соломинку. Жар бабьего лета

Врач-судмедэксперт констатировал наступление смерти ориентировочно в районе от двадцати одного тридцати до двадцати двух тридцати. То есть, как я и думала. Смерть наступила от удара тупым предметом, скорее всего именно разбитой вазой. Рана оказалась не совместимой с жизнью.

– Более точные данные я могу сообщить только после вскрытия.

Ленка рыдала и никак не могла внятно объяснить ситуацию. Я попыталась ей помочь, но «мухомор»-оперативник грубо оборвал меня. Стоит добавить, что водка, которой мы щедро напоили продрогшую Ленку, сыграла весьма плохую роль.

Его напарник, более молодой и более добродушный, объяснил мне все это на кухне, когда я его туда заманила с целью Ленкиной реабилитации.

– Вам с ним лучше сейчас не спорить. Завтра, когда более или менее прояснится ситуация, вашу подругу отпустят. Ничего с ней не случится. Одну ночь переночует у нас.

У меня волосы дыбом встали. Да если бы я знала, что все так получится, я бы Ленку спрятала, сама исчезла и позвонила бы в милицию анонимно. Но ведь я свято верила в то, что менты сначала свидетелей Ленкиной эпопеи поищут. Не так уж сложно найти ту патрульную машину. Да и мужика, ночного помощника, тоже. Не в лесу же живем.

– Она учитель, понимаете? Ну повлияйте на своего коллегу. Вы представляете, что о ней будут думать ее ученики? Это ж кранты ее авторитету у детей, – горячо убеждала я Антона – так звали молодого коллегу.

– То, что она – учитель, не оправдывает ее в глазах Архипыча, а совсем наоборот. По его мнению, все учителя должны быть монашками. Он вообще от запаха спиртного звереет. А ваша подруга, извините, не совсем трезвая.

Объяснения, что мы напоили Лену с целью спасения от воспаления легких, не помогли.

Отнюдь не положительную роль сыграло и то, что мы даже фамилию Кости не знали. А документов у него при себе не оказалось. Так что труп был, ко всему прочему, еще и неопознанным.

Казалось, этот ночной кошмар никогда не кончится. «Мухомор» Архипыч был неумолим. Ленке, моей бедной, несчастной подруге, придется ночевать (о ужас!) на нарах.

Однако она последний удар судьбы перенесла более стойко, чем я ожидала.

– Ты же поможешь мне, Таня? До утра осталось-то всего ничего. Как хорошо, что сегодня воскресенье и мне не надо в школу. А то бы я повесилась.

– Ну уж, сразу вешаться.