Хорошее время, чтобы умереть

– Простите, вам нетрудно будет переобуться? У нас, знаете, паркет…

Квартира Белохвостиковых напоминала скорее музей – повсюду висели картины в рамах, пастели, карандашные зарисовки, на секретере, ломберных столиках, в стенке за стеклом стояли фарфоровые и бронзовые статуэтки. Кажется, у ее сестры тоже дома были картины и статуэтки, вспомнила я, во всяком случае, Кирилл, сослуживец Андрея, говорил ему об этом. Хозяйка заметила, что я оглядываюсь, и поспешила предварить мой вопрос:

– Я работаю в музее, я – экскурсовод.

– Копии? – догадалась я.

– Вот именно: копии, а не подделки, как выражаются некоторые невежды. Хотя здесь в основном работы хороших копиистов. Вот это, например, копия с картины Васнецова «Сирин и алконост», работа Сусекина, это – Врубель, «Валькирия», копия неизвестного художника, но копия очень хорошая! А это – пейзажи Володи Мошникова, нашего тарасовского художника-живописца. Заметьте: это – подлинники, и я горжусь этим. Володя – умница, я от него в восторге! Несколько его картин и в нашем музее висят.

– Элла Ивановна, мне бы хотелось поговорить с вами о вашем внуке, – напомнила я ей причину моего визита.

– Да, конечно, – вздохнула хозяйка. – Присаживайтесь сюда.

Она указала рукой на глубокое старинное кресло возле изящного журнального столика. И кресло, и столик были выполнены в стиле девятнадцатого века. Женщина забрала с кресла свое вязание – длинные толстые спицы с ажурным изделием на них, и я опустилась на мягкое сиденье, поставив сумку на пол, на ковер.

– А вас, наверное, удивляет, что я так спокойно отношусь к тому, что мой внук сидит в кутузке?

Я предпочла промолчать, но Элла Ивановна расценила мое молчание по-своему.

– Поверьте, это так только кажется, – вздохнула она, садясь на диван напротив меня. – Я вовсе не спокойна, сердце просто заходится от одной мысли… Но Роман принес нам столько горя! Вы не представляете! Мы возлагали на него такие надежды! Он ведь мог быть чемпионом в своем фехтовании, а он… Женился черт знает на ком! Это такая семья! Ужас! Вы даже представить себе не можете… Отец жены Романа – уголовник, мать – алкоголичка, торгашка паленой водкой! Это же просто жуть! Где у него были глаза?! Разве мы так его воспитывали? Разве к такому готовили? И разве такая девушка должна была войти в нашу семью?! Вернее, в семью моего сына…

Элла Ивановна достала откуда-то платочек и приложила к глазам.