Тайна родового древа. Исторический роман

Да не простое влечение к женскому телу охватило его, а та самая страсть, с коей просыпается в мужчине сильнейшее в мире чувство и он возгорается любовью к одной-единственной женщине.

Никак Глашка не шла из его ума, и, часами ворочаясь в подсобном помещении при конюшне на соломенной лежанке, покрытой коровьими шкурами, он не мог более спокойно засыпать, а всё думал да тайно мечтал о ней.

«И фигурка-то у неё, – успел отметить он, пока она оголённая лежала под плетью, – очень даже ничего, и готовит лучше всех, и личиком такая смазливая!» Но разве подойдёшь к барину и испросишь разрешения на женитьбу, когда он в последнее время так лютует и изводит боем своих крестьян?

И от безысходности, одиноко ежась в своём закутке, Филипп, хоть и мысленно, а всё же тискал в своих фантазиях Глашкино тело.

Думы о женитьбе на Глафире не давали ему спокойно жить, уж больно велико было его желание засыпать с возлюбленной в одной постели. И с каждым днём, всё чаще бросая на Глафиру тайный взгляд, он больше и больше утверждался в своём желании быть с ней.

Да и Глаша для себя тоже отметила и заботу о ней, и проявленное сопереживание Филиппа и стала, отвечая ему взаимностью, глядеть на него другим – с большей нежностью – взглядом.

Втайне кухарка также лелеяла думы о нём и страстно желала его крепких объятий. Отныне она всегда старалась отправить в конюшню побольше еды, повкусней да пожирней, что не ускользнуло от внимания наблюдательного Филиппа.

Так, незаметно для себя, они стремительно шли на сближение друг с другом.

Однажды, когда Глаша поздним вечером выносила скотине кухонные отходы и, уже вывалив их в корыта, собиралась покинуть хлев, высокий, крепкий, мускулистый мужик – Филипп, как бы случайно возникший из закутка, оказался рядом с ней.

Глядя прямо в глаза, он молча прижал её спиной к стенке сарая и, не заметив особого сопротивления, стал через одежду тискать ей грудь, расстегнул душегрею, засунул под неё руки, ощупывая телеса и целуя её при этом.

– Тихо, тихо, – шептала она Филиппу, пытаясь придержать рукой и помешать ему задрать подол своего платья, – нас же заметят.

– Давай сбежим от помещика, Глашка, – предложил он ей, – совсем сохну по тебе.

Глашка вроде вырывалась от него, а вроде и нет, потому как они оба уже намечтали себе такой внезапный желанный момент.