Главный принцип гадания

Но для этого надо соглашаться. Хорошо, буду воспринимать гадание именно так, хотя все это весьма туманно, весьма.

Тем не менее я решительно сняла трубку и набрала номер Снегирева.

Я сообщила ему, что согласна на него работать, и мы условились встретиться у него в офисе следующим утром.

Мне показалось, что его плохо скрываемая радость по поводу моего согласия несколько превышает разумные пределы. А ведь я еще даже не садилась в кресло.

* * *

В офис Снегирева я пришла в том же костюме, что и накануне.

Во взгляде секретарши, ее, кстати, звали Анжела, я прочла вызов на битву и готовность сражаться до конца. Удвоенное по сравнению со вчерашним количество косметики на ее миловидном лице означало, наверное, первый залп в этом невидимом миру сражении.

Снегирев встретил меня на три шага ближе к двери, чем вчера.

– Здравствуйте, Танечка, можно мне вас так называть?

– Валяйте, – великодушно разрешила я.

– Спасибо, я ужасно рад, что вы любезно согласились взяться за это дело. Что в данный момент от меня конкретно требуется?

Во время этого разговора мы продолжали стоять посреди кабинета.

– Для начала я хочу задать вам несколько вопросов, и желательно сделать это сидя, если вы, конечно, не возражаете.

Он хлопнул себя ладонью по лбу и, нежно взяв меня под локоть, проводил до кресла рядом со столиком в углу кабинета.

Когда я села в кресло, скромно придерживая юбку руками, случилось то, что и должно было случиться: кресло с легким кожаным скрипом приняло меня в свои мягкие объятия, а юбка, игнорируя мои усилия, поднялась на должную высоту.

Снегирев, как воспитанный человек, разумеется, не уставился на мои ноги, разинув рот. Он даже отвернулся немного, делая вид, что разглядывает какие-то бумаги на столике, но его глаза явно косили в мою сторону, а едва заметный румянец, тронувший его скулы, указывал на то, что увиденное произвело ожидаемое впечатление.

– Для начала я хотела узнать семейное положение вашего покойного друга.

– Что, что? – как бы очнувшись, переспросил Снегирев.

– Я спросила, был ли женат ваш покойный приятель, – терпеливо повторила я вопрос.

– Да, у него осталась жена и двое детей.

– А вы?

Вопрос был исключительно личный, и если бы Снегирев спросил, почему это меня, собственно, интересует, то он поставил бы меня в затруднительное положение. Но он не спросил.

– Холост, – последовал его мгновенный ответ.

– Это хорошо, – машинально пробормотала я себе под нос.