Тайна родового древа. Вечная жизнь. Седьмой том

– Поживите у нас, поработайте хотя бы пару месяцев, а там мы с вами и посмотрим – изменится ли ваше мнение о наших предрассудках, байках и миражах.

– А по-моему, – стояла на своем Ольга, – как минимум, мифы о монашке – это простое человеческое суеверие.

– Может, и суеверие, – согласилась с ней Тамара Васильевна, – да только реальная история жизни в этом имении помещика Пантелеймонова Сергея Ивановича тесно переплелась с судьбой некоей монахини, которая сначала, как вы изволили выразиться, мистическим образом, используя силу колдовства, ограбила барина, а после и вовсе с ним покончила.

«Столько всего о ней рассказывают, – думала Ольга, – неужели здесь, в стенах этого здания, действительно можно повстречать её не упокоившийся за целое столетие дух? Но это кажется таким нелепым и смешным в наш век технологий».

Мысли об этом не давали молодому завучу покоя и будто бы притягивали к себе соответствующие события.

Сначала наслышанной о происках монашки Ольге она однажды почудилась в коридорном проёме здания и сильно напугала её, а после и вовсе начала приходить во снах.

Вот и сегодня ей то ли приснилось, то ли причудилось, что монахиня, накрывшая голову апостольником, почти скрывшим её лицо, заглянула к ней в окно и, медленно поворачивая голову, осмотрела комнату.

Животный ужас охватил учительницу, она было дёрнулась, чтобы вскочить с кровати и включить свет, но не решилась и в страхе, поджав под себя ноги и подоткнувшись одеялом со всех сторон, вслушиваясь в ночные шорохи, притихла.

Немного погодя ей послышались шаркающие шаги на лестнице – поднявшись на этаж, они направились в левое крыло.

Под ногами идущего поскрипывали старые, почти выгнившие половицы здания, а после, распахнувшись, хотя Ольга точно помнила, что изнутри закрылась на щеколду, скрипнула дверь её комнаты.

Ольга лежала ни жива ни мертва, опасаясь не то что высунуться и глянуть в сторону двери, но даже просто шелохнуться, чтобы случайным шорохом ненароком не привлечь к себе внимания вошедшей в комнату монахини, и лишь через небольшую щель из-под приподнятого над лицом одеяла наблюдала за движущейся тенью.