Фея теневого бизнеса

Михаил Валентинович сказал лишь, что Алле пробили голову, предположительно металлическим предметом. Орудия убийства на месте преступления не нашли. Что удалось выяснить судмедэксперту? Каков характер раны? В котором часу наступила смерть? Могла ли подобную рану нанести женщина? Вопросов много – ответов нет. Чтобы выяснить детали, нужно пообщаться со следователем, а они, как известно, нашего брата детектива не жалуют. Михаил Валентинович фамилию следователя не запомнил, слишком был угнетен свалившимся на него горем.

Я прошлась вдоль забора, пытаясь отыскать то, что могло относиться к делу. Услышав за спиной шаги, я обернулась. На дорожке стоял Андрей. Видно, любопытство оказалось сильнее нелюбви к морозу.

– Нашли что-нибудь? – полюбопытствовал он.

– Ничего существенного, – неохотно ответила я и перевела разговор. – Скажите, вам не кажется странным, что машина дочери хозяина автостоянки припаркована на самом отдаленном участке? Мне всегда казалось, что лучшие места – возле дежурки.

– Так и есть, – охотно согласился Андрей, – только Аллочке не нравилось находиться под всевидящим оком охраны. Дамский каприз, знаете ли.

– Понятно. И много у нее подобных капризов было?

– Не особо. Вообще-то я ее плохо знал. Так – здрасте, до свидания. Но девушка была вежливая, уважительная. Правда, недавно она мне нагрубила, – поделился наболевшим Андрей. – Между прочим, это в последнее ее посещение было.

– Правда? Что же произошло? – поинтересовалась я.

– В прошлое мое дежурство, это во вторник было, Аллочка приехала поздно. Я по радио как раз новости слушал. Там в двадцать три десять футбольный комментатор выступать должен был. А я футбол шибко уважаю. Так вот, Аллочка заявилась минут за десять до того. Посигналила, я пошел шлагбаум открывать. Ну, и поворчал немного, что-то вроде того, что в ее возрасте в такое время дома быть положено, десятый сон видеть.

– Что было дальше? – поторопила я Андрея.

– Да ничего. Я пошел новости дослушивать. Она машину поставила и ушла.

– И больше вы с ней не разговаривали, – подытожила я.

– Не разговаривал. Я ее вообще больше живой не видел.