Фальшивый друг, настоящий враг

В наш стремительный век быстрое питание – это то, что нужно, долой эти старые устои, неторопливые трапезы и все прочее, люди торопятся жить… – с заметным энтузиазмом принялся он разъяснять Анжеле все относительно ее будущих неоспоримых благ от предлагаемой им сделки.

– Хватит, – оборвала его на полуслове Анжела, – я уже тысячу раз слышала все эти «коммунистические» лозунги! Что конкретно ты предлагаешь?

– Я предлагаю тебе следующее, – все так же спокойно продолжил он, словно и не заметил ее раздражение. – Давид продает мне свою половину акций…

– Не половину, а сорок пять процентов, – опять перебила его Анжела.

– Ну да, сорок пять процентов, – легко согласился Владимир, – я переделываю часть ресторана под свою идею, и мы смотрим, у кого дела идут лучше, а потом оставляем «в действии» то предприятие, которое, скажем, за шесть месяцев станет более рентабельным, – радостно сверкая глазами, закончил он.

– Разбежался! Сорок пять процентов вовсе не дают тебе равных со мною прав, так что без моего согласия ничего у тебя не выйдет! – остудила его пыл Анжела таким голосом, словно плеснула на Карманова холодной водой из ведра.

– Да… – слегка растерянно протянул он, но по его лицу было ясно: он понимает, к чему она клонит. Я заметила кривую и какую-то горькую усмешку, легко тронувшую уголки его губ.

– Ну так я озвучу, на всякий случай, пункты 3.5 и 3.7, по которым Давид имеет право продать тебе свои акции только в том случае, если с момента объявления аукциона я не смогу выкупить его пакет в течение трех месяцев! А я тебя уверяю – костьми лягу, но эти деньги я найду!

– Я это прекрасно помню, мне не надо напоминать об этом условии, – вставил Давид с недоброй ухмылкой.

– Не надо мне грубить, я лишь напоминаю тебе о процедуре! Надеюсь, ты не забыл, что предварительно тебе следует сделать официальное заявление о продаже своей доли? – упрямо гнула свою линию Анжела.

– Считай, что я сделал это заявление, – зло буркнул Давид.

– Заявление о продаже вступает в силу после заверения искомого документа у нотариуса, пункт 3.9 устава! – мгновенно отозвалась Лютаева.

Я невольно восхитилась ее непреклонной позицией и теперь, кажется, поняла, как ей удалось выжить в жестоком мужском мире бизнеса. Несмотря на всю свою миловидность и женственность, хватку она имела железную, и, если чувства Карманова не игра, его интерес к Лютаевой вполне объясним.