Эти проклятые доллары

И потом: а как же Леночка-секретарша, с которой ты тоже собирался совместно слушать марш Мендельсона?

– Кто это тебе сказал? Чушь какая!

– Твоя супружница Луиза. Кстати, завтра она в обед идет твоей Леночке голову отрезать. А вечерком тебя холодцом попотчует…

– Да пусть они хоть живьем сожрут друг друга, мне сейчас как-то не до этого… Хорошо так, пусто, спокойно… Как в раю.

– И любимый дружок Славик тоже стал не нужен? – тут же спросила я.

Видимо, бизнес все же более волновал Вову, нежели отношения с противоположным полом.

Маркин сразу же оживился и помрачнел.

– Сволочь он, а не друг, – со злобой выкрикнул Вова и потянулся за сигаретой.

– Чего это ты вдруг так про Славика начал? – деланно изумилась я. – Мне он всегда казался порядочным человеком…

– «Пор-рядочным!» – передразнил меня Володя. – Он нас всех ограбил и «кинул»!

– Да не может быть! – продолжала удивляться я. – По-моему, он на такое не способен.

– Еще как способен! Ты только никому лишнего не болтай, а я тебе сейчас расскажу, чтобы ты успокоилась насчет Славы (про его Олю разговор отдельный).

Думаешь, чего это он так спешно в бега ударился к немецким дружкам? Знал, что нам писец приходит. А знаешь почему? – Володя нервно курил сигарету и, казалось, окончательно пришел в себя, но по инерции продолжал начатый разговор: – Да потому, что мы обязаны вернуть охеренный кредит, а денежки накрылись. Причем элементарно. Мы на них купили огромную партию дорогостоящих лекарств там, у немчуры. Ну, на таможне груз, естественно, тормозят, шмонают по полной программе и находят… Что ты думаешь? Наркотики! Какая-то сволочь воспользовалась нами, чтобы переправить их сюда… Весь контейнер тут же арестовывают, пока идет следствие, а мы сидим в большой и толстой попе…

– Ну а Слава-то что делает в этой ситуации? – спросила я.

Этот вопрос я задала больше для порядка. Мне уже все стало ясно.

– Эта сволочь, пока мы с Плющом мотались на границе со злополучным контейнером, выгреб все деньги из кассы и из банка, по нашим прикидкам, что-то около двухсот тысяч баксов… Когда мы с Плющом вернулись в Тарасов, Славика уже и след простыл… Сказал только Ленке, что по делам в Германию отъедет, вот и все дела…

– Что это ты все о грустном да о делах! Деньги еще наживутся, а может, у Славика совесть проснется (тут Вова скептически хмыкнул).

Давай еще немножко выпьем, я вспомнила, что у меня в баре есть коньячок.