Это только цветочки

Высунув кончик языка, он что-то сосредоточенно писал и даже не поднял головы, когда я вошла. Ну, ладно, я не тороплюсь.

Стоявший на столе вентилятор гонял по комнате запах кирзы и крепкого мужского пота. Слегка поморщившись, я огляделась. Кроме стола и пары покосившихся стульев, сбитых для прочности гвоздями, здесь были еще коричневый полированный шкаф, обе створки которого были приоткрыты, потертый дерматиновый диван и красно-коричневый металлический сейф. Слева от меня полстены занимала карта района с какими-то непонятными пометками, а над головой пишущего человека висел портрет Железного Феликса, который (Феликс, конечно) глядел прямо мне в глаза с каким-то хитрым прищуром.

– А кого это сейчас интересует? – Я и не заметила, что произнесла это вслух.

– Не понял? – Капитан поднял голову и уставился на меня темными, глубоко посаженными глазами.

– Здравствуйте, – я шагнула к столу и положила перед капитаном лицензию на детективную деятельность.

Он молча взял со стола документ и начал внимательно его рассматривать.

– Я вас слушаю, Татьяна Александровна, – он продолжал держать лицензию в руках.

– Мне бы хотелось знать, с кем я говорю, – с легкой улыбкой сказала я.

– Капитан Гришанин, Михаил Михайлович, – представился он, произнеся имя-отчество как «Михал Михалыч».

– Очень приятно, – улыбнулась я шире, – дело в том, что я совершенно случайно стала свидетельницей преступления, которое произошло на территории вашего района.

Я выдала эту тираду на одном дыхании. И теперь я ожидала живой реакции. Как это ни наивно или абсурдно звучит – я почти забыла, где нахожусь и что передо мной не простой человек, а милиционер, наш российский, закаленный в горниле бумажной волокиты и каждодневных новостей об убийствах, изнасилованиях и грабежах. Не знаю, на самом ли деле капитан Гришанин так закалился, читай: очерствел и отупел, или он принял равнодушно-снисходительный вид только для того, чтобы не утратить своего мужского достоинства, только он и глазом не моргнул в ответ на мое горячее сообщение.

– Ну, а от меня-то вы чего, гражданка Иванова, хотите? – флегматично до неприличия поинтересовался он.