Еще не все потеряно

Он покрутил замерзшими пальцами у решеточки на панели, откуда дуло теплом, сильно потер ладонь о ладонь.

– Что-то не ту погоду ты выбрал для прогулки.

Одет и впрямь он был чище обычного, но и легче поэтому. Последний раз я видела его в бараньем кожушке, зашитом под мышкой тонкой веревочкой, в этой же шапке и обрезанных валенках. Причем весь в целом он производил впечатление собранного в ком коврика, о который тщательно вытерли ноги только что выбравшиеся из болота люди. Тогда он был грязен, весел и болтлив.

– Я здесь спичками торгую. – Он достал из-за пазухи бумажную упаковку. – Вот и оделся, чтобы люди не шарахались. Да не по погоде, видать. А тебя каким ветром?

Он улыбнулся, и в его глазах на секунду загорелись обыкновенные для него лукавые искорки.

– Красавица ты моя! – преодолел свою мерзлую унылость и опять посерьезнел, почти замкнулся.

– Мне вот сюда, – кивнула я на вход в контору Жукова.

Аякс облизнулся по-звериному и, отвернувшись, невнятно проговорил:

– Танюх, не ходи туда, не надо, как друг советую.

– В чем дело, Вениамин?

– Не мое это дело, как я скажу? Меня попросили – я делаю. Вот, спичками торгую.

И все мусолил в руках бумажную десятикоробочную упаковку. Советом он меня заинтересовал, а увертками начинал злить.

– Конь ты пропитой. – Я, против воли, почти пела, столько елея вдруг оказалось в голосе. – Ты помнишь случай, чтобы я использовала сказанное тобою тебе во вред?

Он, поняв, куда сейчас ветер дует, смотрел на меня с опаской.

– Тоже мне, друг!

Венчик затолкал спички за пазуху и, покопавшись, выудил оттуда картонный прямоугольник, сложенный пополам.

– Смотри!

Бомж и фотоаппарат – сочетание невозможное, но в способностях этой публике, как и населению мест не столь отдаленных, не откажешь.

С белой картоночки на меня смотрел с легким прищуром асимметричных глаз человек, основными чертами характера которого могли быть цинизм и упрямство, упорство или же недоверчивость и целеустремленность.

Рисунок был любительский, угловатый, но на удивление живой.

– Кто это?

– Начальник тамошний. – Вениамин указал на изюмский вход. – Сидор Лютый!

– Говори, Венчик, выкладывай! – подхлестнула я его, замолчавшего было, продолжая рассматривать рисунок.

– Бабенке одной нашей повезло вернуться из юго-восточного борделя.