Дворец в камышах

Старенький халатик, в котором больная, видимо, и спала, и гуляла, криво свисал с ее плеч.

– Сейчас сестричка придет, – сообщила она, обращаясь ко мне. – Она это… Отлучилась ненадолго…

– А где тридцать шестая палата? – поинтересовалась я у бабушки.

– На третьем этаже точно, – ответила всезнающая старушка и тут же добавила: – Только ты это… Без халата нельзя, и тапочки нужны.

Я смерила бабульку оценивающим взглядом, а затем, махнув рукой, побежала к лестнице, которая вела на верхние этажи. Мне не терпелось увидеться с Еленой.

Но, видимо, я недооценила возможности старушки, и стоило мне только двинуться с места, как откуда-то сзади раздался противный вой. Обернувшись, я заметила, что больная кричит, сигнализируя о том, что на территорию больницы проник посторонний.

– Девушка, вы куда? – послышался возмущенный голос регистратора, и вой старушки стих. – Спасибо вам большое…

Слова благодарности были обращены к больной, которая на время отсутствия медсестры была в дозоре.

Улыбнувшись, бабушка поплелась в сторону своей палаты, а медсестра занялась мной.

Она смотрела на меня недовольно и с большим трудом сдерживала эмоции, что было заметно по ее напряженному лицу. Пройдя к своему рабочему месту, она натянула на нос очки и строго посмотрела на меня.

– Извините, пожалуйста, – произнесла я, чтобы хоть немного смягчить работника регистратуры, но мои старания были напрасными.

– Вам куда надо? – строго спросила она.

– Тридцать шестая палата, Золотавина Елена Юрьевна, – сообщила я.

– Вы Золотавина? – с недовольством переспросила регистраторша.

– Нет, Золотавина – это больная, – нетерпеливо отозвалась я, стараясь не терять уверенности.

– Вы – ее родственница? Халат, тапочки есть? – автоматически спросила медсестра, открыв тоненький журнал и посмотрев в сделанные записи. – Так! Всего час назад вашу больную привезли. Сердечный приступ… Так где у вас халат? – поинтересовалась она с той же строгостью.

Я отрицательно мотнула головой, но моей реакции медсестра не видела, так как она с интересом просматривала записи в журнале.

Затем она переключилась на изучение записок, которые лежали у нее на столе.

– Меня ждут, – сообщила я нерешительно.

– Так! Вы – Татьяна Александровна Иванова? – вдруг поинтересовалась регистраторша.

На этот раз я кивнула головой, заметив в ее руках небольшой лист бумаги, на котором были записаны мои инициалы, а также номер палаты Елены.