Новеллы. Первый том

В бумаге было написано про каждого, кто участвовал в разрушении ступы – не только фамилии, но и кармическая кара, и Щемилову стало понятно, что и ему не избежать проклятия старого монаха. Говорилось, что он потеряет ум и умрёт от последствий тяжелой болезни. Два дня Василий ходил сам не свой, он всеми силами гнал от себя навязывающуюся мысль, считая ее отголоском суеверия, даже думал, что может кто-то таким образом подшутил над ним, заведомо зная, что именно ему предстоит быть на объекте. На третий день он не выдержал и всё рассказал жене.

Ксения расплакалась и потребовала, чтобы он немедленно уволился из ОГПУ.

– Если завтра не подашь заявления на увольнение, послезавтра я заберу Петьку, и больше ты ни меня, ни сына не увидишь.

Впервые за время их совместной жизни Василий послушался супругу. На следующий день он записался на приём к начальнику Сбруеву и положил заявление об увольнении на стол.

– Я хочу знать причину увольнения, – сказал Сбруев.

– Жена требует, – ответил он, тяжело вздохнув, и тут же добавил: – После гибели Сабакаева и Кромешкина.

Начальник понимающе кивнул, и это означало, что он принял данный довод как веский, ведь в их отделе все только об этом и шушукались: действительно ли стоит человеку быть атеистом или же стоит признать наличие божественной руки, карающей человека за грехи.

– И куда думаешь идти, где работать?

– Не знаю ещё.

– Работать-то где-то надо. У тебя ребёнок маленький, небось, каждый день есть просит?

– Просит. Ещё как просит!

– Давай-ка мы тебя в милицию определим? Я даже перевод смогу сделать из нашего ведомства к ним, ты сотрудник очень хороший, ответственный, проблем не возникнет, я подпишусь за тебя!

Так и решили.

Сбруев позвонил начальнику городского управления милиции. Отрекомендовал Щемилова с положительной стороны, и тот дал добро на его перевод в свое отделение милиции, да и место свободное для него как раз было. Уже через неделю Василий, влившись в новый коллектив, работал следователем в городском отделе.

Там ловили людей, которые нарушили закон. Там не надо было взрывать храмы и могилы, запугивать людей. В каком-то смысле это была более благородная работа, и Василий с удовольствием трудился до 1940 года.

Еще через год начальник милиции вызвал его к себе и сказал:

– Здесь дело такое, надо конфисковать у шаманки Удган Сэсэг юрту, чтобы не жила возле города. Юрта её недалеко стоит, и горожане каждые выходные толпой к ней идут.