Дублерша для жены

У нас с ним появилась странная традиция – встречаться в клубах. Там, в Москве, смешно получилось: ко мне подошел молодой человек и назвал каким-то странным, певучим, явно не моим именем. То ли Изабелла, то ли Полина… что-то вроде того.

Я не сказала, что в ту ночь хорошо выпила, потому что мы отмечали с московской подружкой ее день рождения. Такие подробности совершенно излишни для тетушки.

– А потом оказалось, что этот молодой человек – охранник Эллера, – продолжала я. – В Тарасове же мне привелось и с самим Леонардом Леонтьевичем познакомиться.

– Но он же… личный друг Олега Табакова, Никиты Михалкова… да мало ли кого! Он Альфреда Шнитке знал. И с ним ты вчера танцевала?

– Совершенно верно.

Тетушка в который раз за это утро всплеснула руками:

– Да что же ты молчала? Как всякую ерунду, так рассказываешь по пять раз, а тут знакомство с самим Эллером! Ты хоть автограф у него попросила?

– Знаешь, он вел себя со мной так, что было похоже, будто он сам у меня вот-вот автограф попросит, – подбоченясь, лукаво сообщила я.

А потом ответила на тетушкин вопрос: – Зачем мне автограф Эллера? Я ни одного его фильма не видела, а те его полторы роли в кино, что я одним глазком видела… не очень-то мне и понравились, честно сказать.

– Так для меня бы попросила! Леонард Леонтьевич Эллер – это же российская величина! А я и не знала, что он сейчас в Тарасове, – ахала тетушка, не в силах успокоиться после моего сообщения.

– И он долго еще будет в Тарасове.

На днях приехал. Он тут свой очередной фильм снимает. То есть не весь фильм, а эпизоды для него. Ландшафт, говорит, подходящий. К тому же здесь его малая родина и тесть у него тут живет.

– Тесть?

– Ну да. Борис Оттобальдович Бжезинский. Слыхала?

– Ну как же! – Тетушка буквально расцвела. – Борис! Я Бориса Оттобальдовича с тех времен помню, когда он еще не был первым секретарем Тарасовского горкома партии. Да-да, бывали времена, когда и он не слишком гордый был.

А теперь только слышишь – польская кровь, немецкая кровь, чешская кровь… Спеси во всех более чем достаточно появилось. А Борис Оттобальдович…

– Мне кажется, тетушка, ты ведешь националистическую пропаганду, – иронически заметила я. – Что еще за польско-чешская кровь?

– Ну как же! Фамилия-то у него какая: Бжезинский. Из графов, польской шляхты предок был. А отчество – Оттобальдович, немецкое. И по отцовской линии у него чешская примесь есть.