Дом трех вдов

– Ой, ну прости. Я так Киру любила, так ревновала к тебе.

– Насколько я помню, когда мы с ним познакомились, вы уже начали процедуру развода.

– Не по моей инициативе. – Мне показалось или Ника всхлипнула? – Я ведь его любить так и не перестала. И сейчас люблю.

– Так, всё! С меня хватит! – разозлилась я не на шутку. – Найди кого-нибудь другого, чтобы плакать на плече. Ты мне не подруга.

– Да у тебя вообще подруг нету! – радостно сообщила вдова.

– Да, нет. А знаешь почему? Потому что в каждой женщине притаилась змея.

И рано или поздно она высунется и ужалит. А с мужиками таких проблем не бывает, поэтому у меня куча друзей, но ни одной подруги. Дальше что? Может, социологический опрос проведешь? Ты не стесняйся, времени у меня полно.

– Зачем ты так, Женя, – обиделась Ганецкая. – Я тебя хотела в гости пригласить. Думала, посидим, водочки выпьем. Поплачем вместе.

– Поплачем?! – изумилась я. – Ты меня с кем-то спутала. И кстати, перестань называть меня Женькой. Значит, так. Давай разъясним все раз и навсегда.

Я на тебя зла не держу. И горю твоему сочувствую. Знаю, как много Кирилл для тебя значил. Но сегодняшней церемонии мне хватило. Это все. Больше я с вашей семейкой дела иметь не намерена. Не звони мне никогда. Всех благ.

И я прервала связь.

«Джама-а-а-айка!!!»

Я схватила телефон, пылая праведным гневом. Так, если это Ника, сейчас она у меня получит!

– Слышь, подруга, помоги. Трубы горят, – доверительно сообщил мне прокуренный мужской голос.

С минуту я сидела, моргая и пытаясь сообразить, кто бы это мог быть.

Мой собеседник никуда не торопился, терпеливо ожидая ответа. Наконец я догадалась:

– Коваль, ты?

– Привет! – Я прямо-таки видела небритую физиономию, расплывшуюся в довольной ухмылке. – Узнала, да?

– Узнала, – вдохнула я. – Чего тебе, Сергей?

– Так это… ты ж знаешь. Приезжай, а?

– Слушай, Сергей, давай завтра утром, а? У меня был тяжелый день, – честно призналась я.

Мой собеседник немного покряхтел. Совесть боролась в нем с желанием выпить.

Наконец второе победило – как обычно.

– Не могу я ждать, – виновато произнес Коваль. – Трубы горят. Не дожить мне до утра.

Чего я не выношу – это когда мной пытаются манипулировать. В «Сигме» меня напрочь отучили испытывать жалость к себе самой. Вот перед тобой задача. А ты – инструмент для ее выполнения. Умри, но сделай.

Конечно, окружающих я жалею – я же не какой-то социопат. Дети, старики… а Коваль, пожалуй, достоин жалости ничуть не меньше.