Дом, где притаилась смерть

Его подлечат, закодируют в крайнем случае, а уж потом, с нашей-то поддержкой да твоей силой воли, хватит которой на вас обоих… – увлеклась она, похоже, совершенно позабыв, что пять минут назад даже не подозревала о существовании обладателя так покорившего ее голоса. Теперь в ее мечтаниях мы уже грезились ей неблагополучной семейной парой, страдающей от неизлечимого алкоголизма мужа. Мне стало смешно, но я продолжала сохранять строгий вид, словно серьезно обдумывала слова тетушки.

– По поводу страсти к спиртному точно сказать не могу, – протянула я, намеренно растягивая слова.

Мила замолчала и с любопытством прислушалась. Я продолжила: – А вот с любовниками мужского рода я конкурировать не могу и уж тем более не собираюсь никого от них переманивать в сторону традиционных ориентиров посредством моей силы воли!

Мое изречение оказалось настолько неожиданным, что бедная тетушка чуть было не рухнула на пол.

– Что?! Какие любовники! Он же мужчина, должны быть эти, как их, другого пола, девки… – Она прикрыла ладонью рот, только сейчас до конца поняв смысл сказанного.

 – Боже мой, он что, из этих?! – Лицо ее исказила брезгливая гримаса. – Тьфу ты! – Она выхватила у меня из руки телефон. – Гадость какая. Не звони ему! – решительно отрезала она.

– Но ты же сама минуту назад меня уверяла, что не отвечать на звонки – плохо?! – все с тем же выражением на лице попыталась возразить я.

– Я же не знала, что у тебя с ним не получится ничего по, как бы это сказать, объективным причинам!

– Милая, когда же ты, наконец, поймешь, что у меня пока нет того особенного настроения, когда жаждешь, чтобы с кем-нибудь что-нибудь получилось! – усталым голосом произнесла я.

– Да… но… – Взгляд ее опять забегал по сторонам коридора. – Но когда-нибудь все ведь может поменяться? – спросила она с надеждой.

– Наверное, – не решилась я омрачить ее утро полностью.

– Спасибо и на этом. – Настал ее черед обнять меня. – А этому, – она кивнула на телефон, все еще остававшийся в ее руках, – не звони!

– Поздно, я уже набираю.

 – И я мягко высвободила трубку из ее пальцев.

Через минуту под грозными взглядами тетушки я уже ворковала с моим парикмахе-ром – обладателем того самого, так заинтересовавшего родственницу, баритона.

– Саввушка, приветик, что случилось? Окно освободилось? – спросила я, вспомнив, что хотела попасть к нашему лучшему городскому стилисту в ближайшие дни. Однако его время было, как всегда, расписано на недели вперед.