Дольче вита по-русски

– Хорошо, – обронила я и направилась к выходу.

– Вы кто? – вдруг огорошил меня вопросом низкорослый мужчина в белом халате, неожиданно вышедший из лаборатории. Я сразу подумала, что это и есть новый начальник, который нагнал страху на всех сотрудников морга. Он на самом деле выглядел очень грозно. В голову почему-то пришло, что он страдает комплексом Наполеона.

– Я уже ухожу, – ответила я невпопад и устремилась к двери.

– Как знаете, – бросил он мне вслед. – Я хотел вам помочь.

Интересно, какую помощь он имел в виду? Наверное, собирался указать, как найти выход.

* * *

Из морга я поехала в областной психдиспансер. Секретарша главного врача долго и упорно пыталась убедить меня в том, что Иван Сергеевич меня не примет, потому что для этого есть специально отведенные дни и часы, но, увы, – не сегодня. Развели бюрократию!

– Девушка, скажите ему, что я от полковника Кирьянова, – уже в который раз попросила я, но она вновь сделала вид, что не расслышала.

Улучив момент, когда секретарша занялась приемом факса, я вошла в кабинет главного врача без спроса. Это был мужчина лет сорока пяти, выглядевший почему-то очень усталым. Еще я обратила внимание, что его седые виски не гармонировали с черными густыми бровями. Вероятно, у него непростой характер, подумала я.

– Здравствуйте, я от Владимира Сергеевича.

– Проходите, он мне звонил насчет вас, – хозяин кабинета располагающе улыбнулся мне.

– Так, вам кто разрешил сюда войти?! – раздалось за моей спиной.

– Все нормально, Катя. Сделай-ка нам кофе, – бросил Макаров своей секретарше, а потом обратился ко мне: – Вас как зовут?

– Татьяна.

– Очень приятно. Володька сказал мне, что придет очаровательная девушка, и не обманул. Ну что ж, Татьяна, я вас внимательно слушаю. Что привело вас в стены этого заведения?

Я обвела взглядом многочисленные дипломы и сертификаты, висевшие на стене за спиной хозяина кабинета, и сказала:

– Иван Сергеевич, меня интересует, состоит ли у вас на учете человек, который может проявить нездоровый интерес к покойнику?

– О как! – удивился Макаров.

– Мне трудно сказать, в чем именно это может выражаться и куда в принципе заводят извивы помраченного сознания.