Дочь киллера

– Его только что прооперировали, – сообщил врач, – я сам ассистировал.

– Ну как он, доктор? – взволнованно спросила Тамара Семеновна.

– Он сейчас под наркозом, – ответил врач, – состояние средней тяжести.

– Нам сказали, что к нему нельзя, – заметила Алешечкина.

– Естественно, в реанимации родственникам не место. Вот переведут его в общую палату, тогда – пожалуйста.

– Доктор, а когда его переведут из реанимации? – вновь задала вопрос Тамара Семеновна.

– Ну, кто же вам сможет ответить? – пожал плечами врач.

 – Все будет зависеть от его состояния.

– Сестра пострадавшего беспокоится о его безопасности, – пояснила я, – ведь на Перегудникова было совершено покушение.

– Вы напрасно беспокоитесь, у нас посторонние тут не ходят, – заверил врач.

– Я останусь и буду стоять у дверей реанимационной палаты, – раздался голос Владимира Канареечникова, который, видимо, стоял за дверью и мог слышать наш разговор.

Владимир открыл дверь и вошел в ординаторскую.

– Ну, вообще-то телохранитель Владислава Семеновича – это я, – возразила я водителю.

Врач с интересом посмотрел на меня.

– Я же говорю: в охране пациента нет никакой необходимости, – сказал он.

– Но я же могу стоять у входа в реанимацию? – упрямо спросил Канареечников.

– Можете, конечно, – ответил врач, – но…

– Спасибо вам за информацию, мы разберемся между собой, – произнесла я и, подхватив под руки Алешечкину и Владимира, повела их к выходу.

– Евгения, я вам тут составил список соседей Владислава Семеновича, как вы и просили, – когда мы вышли в коридор, проговорил Канареечников и сунул мне в руку лист бумаги.

 – Вы найдите того, кто все это сделал, а я тут подежурю.

Я подумала, что в его словах есть резон: чем быстрее я найду преступника, тем быстрее ликвидирую опасность, нависшую над Перегудниковым.

Глава 2

Из железнодорожной больницы мы с Тамарой Семеновной вернулись в коттеджный поселок. Я решила пойти к соседям Перегудникова, раз список, составленный Владимиром, был уже у меня в руках.

Но сначала я занялась обследованием местности вдоль забора, который опоясывал поселок по периметру. Мне не давал покоя вопрос: как же преступник мог выбраться за пределы поселка? Поэтому для меня была важна всякая мелочь вроде поломанных веток или вмятин от ножек лестницы, если таковые имелись. Пригодились бы и окурки от сигарет, и пустые бутылки или банки.