Длинноногая мишень

Интересно, как тетушка представляла себе возможность пропустить это явление, сопровождаемое столь громогласным воплем? Усмехнувшись, я взяла деньги, чистую банку и под очередной ор вышла на улицу.

На радость моим истерзанным барабанным перепонкам, молочница перестала кричать, так как из всех подъездов к ней потянулись тихоходные старушки и реактивная ребятня. Впрочем, последних было несравненно меньше. Не только оттого, что часть из них была еще в школе, а еще и потому, что в нашем районе почти не было молодежи.

Я встала в довольно большую очередь и мужественно отстояла ее, выполняя поручение тетушки, вновь отправившейся за присланными по почте книгами. Когда я уже расплачивалась с молочницей, то вдруг вспомнила, что забыла дома ключи.

«Охотникова! – возмутилась я. – И о чем ты думаешь в последнее время?!»

Впрочем, особых причин для расстройства не было. Вечер стоял чудесный, и посидеть у подъезда, поджидая тетушку, было мне только в удовольствие. Немного удивившись невесть откуда появившейся рассеянности, я опустилась на скамейку, спрятав банку в тень.

Но наслаждаться вечерним покоем мне даже и минуту не пришлось. Молочница еще не успела распродать свой товар, когда в наш двор вбежал парнишка лет восемнадцати на вид. Он испуганно оглянулся и стремглав бросился к подъезду, словно спасаясь от погони.

Так оно и было. Не успел парень пробежать и нескольких метров, как следом за ним во двор с истошными воплями влетели четверо жлобов, «гопниковского» вида.

Несколько бабулек, увидевших случившееся, испуганно ахнули и запричитали. Однако никто из четверки не обратил на это внимания. С безумной злобой они принялись пинать паренька ногами.

Пара мужиков, куривших у подъезда, смущенно отвернулись, видимо, не в силах вынести подобное зрелище. Но я отворачиваться не собиралась! Меня всегда бесило чувство безнаказанности от всех таких подонков, вчетвером избивающих одного.

– Ребятки, – ехидно полюбопытствовала я. – Вам не помочь?

– Вали отсюда, кошелка! – обернувшись ко мне, рявкнул один из четверых, здоровый кретин с рыжими патлами.

Это было последнее, что он произнес! Не слишком церемонясь, я заехала ему коленом между ног, а затем хуком с правой отправила отдыхать под березки.