Держи ухо востро

Это могло быть простым совпадением, за то время, что я присутствовала на торгах, сигналы телефонов в карманах у важных господ раздавались едва ли не каждую минуту. Сотовым телефоном и у нас уже давно никого не удивишь, а в Европе к этим звукам настолько привыкли, что не обращают на них никакого внимания.

Но немец у самого выхода в холл достал свой аппарат из кармана и нажал на нем нужную кнопку, я успела это заметить. И в ту же секунду ассистент за стеклянной дверью переменил позу, как делает это человек, услышавший, что на том конце провода кто-то снял трубку, и приготовился говорить.

Если это и было совпадением, то удивительным.

Я воспользовалась тем, что сидела у самого прохода, и, никем не замеченная, выскользнула в просторный холл.

– Лот номер сто двадцать… – услышала я за спиной.

Немец говорил по-английски, без ошибок, но медленно и с сильным акцентом. Он находился в нескольких шагах от меня, поэтому я могла слышать каждое его слово, несмотря на то что он стоял спиной ко мне и говорил вполголоса.

Уже по одной его позе я поняла, что он претендует на конфиденциальность разговора. В кино обычно так говорят шпионы в запрятанный под воротником микрофон.

– Я понимаю. Ни одного предложения. В таком случае действуйте по запасному варианту. Понизьте стартовые цены на десять процентов, – шептал немец хриплым голосом, но благодаря великолепной акустике старинного здания каждый звук был слышен во всех концах холла.

Мне было вполне достаточно этой информации, и я стремительно вернулась на свое место и стала ожидать возвращения своего соседа.

Он появился через минуту после меня и сел на свободное кресло на несколько рядов ближе к аукционисту. Он изобразил на лице абсолютную незаинтересованность и равнодушие, и по одному этому я смогла дофантазировать всю ситуацию.

Немец выставил свою коллекцию икон в Англии, а не в Германии. Это могло быть продиктовано чисто коммерческими соображениями, так как цены здесь были значительно выше, но могло быть и по-другому.

Например, немец не хотел, чтобы в Германии стало известно об этой сделке. А с анонимностью у него были бы там проблемы. И если на секунду допустить, что его владение данными произведениями не очень законно, то поездка в Англию становилась для него просто необходимой.

Интересно было и то, что он непременно желал присутствовать на торгах. И так же анонимно. Значит немец чего-то боялся. Чего? Или кого? Это мне предстояло выяснить, как и многое другое.