Чертовски весело

– Н-ну, ладно, – смягчился вдруг Валерий Петрович, – в конце концов, мы с вами не первый год вместе работаем. Не первый и не второй…

– Четыре года уже, – подсказал Григорьев и опустил голову.

– Вот именно – четыре. Первый раз у нас с вами петрушка такая выходит… Ладно, собрания пока… не будет… Только смотрите, Александр Владимирович… Вы знаете, как я к вам отношусь – мы же с вами не один пуд соли, как говорится… Но это в последний раз, учтите, Александр Владимирович, в последний раз. Если и следующий документ… то я прямо и не знаю, что делать.

Вы уж меня извините, но я буду вынужден…

– Понятно, – прогудел Григорьев, не поднимая головы.

– И хорошо, что понятно, – вздохнул Задовский и отвернулся к своим бумагам на столе, давая понять, что разговор закончен.

Григорьев направился к двери и дотронулся уже до ее кожаной обивки, когда Задовский внезапно окликнул его:

– Александр Владимирович! Я тут подумал… Может быть, вам в отпуск уйти? Пока все не утрясется? Вид у вас того… больной…

* * *

«Может быть, действительно в отпуск пойти? – думал, закрывшись в своем кабинете, Григорьев.

 – Тридцать пять лет мне, а из-за всей этой… дряни, чувствую себя стариком столетним. Нет, – качнул он головой, – банк только-только в гору пошел, работать нужно изо всех сил, а я… Ах, как некстати все эти пропажи!»

Он позвонил секретарше, попросил кофе, распорядился никого к нему не пускать и пару секунд спустя добавил:

– Кроме Задовского.

Принесли кофе. Григорьев поднес чашку к губам и вдруг замер. Постойте, постойте, если я сам не могу за собой уследить, то пусть за меня это кто-нибудь другой сделает. Телохранитель! Хороший телохранитель – вот что мне нужно, вот выход из положения.

Александр Владимирович даже улыбнулся, настолько проста и удачна показалась ему эта мысль. Помнится, Селиверстов, знакомец еще со школьной скамьи, рассказывал об одной женщине – профессиональном телохранителе. Она его несколько раз выручала здорово.

Когда карасевские бандиты на него наехали, и еще там…

«Только бы Селиверстов на рабочем месте оказался», – подумал Григорьев, снимая телефонную трубку.

* * *

Интересно, почему это весной на меня находят воспоминания о прошлой – той – жизни? Почему это я с завидной регулярностью просыпаюсь каждую ночь, разбуженная неожиданно возникшей в моей памяти сценой?

Я посмотрела на часы – половина четвертого. Утро скоро.