Черные псы

– Твоя хозяйка здесь, что ли, живет? – поинтересовался Аметистов, подымаясь по широкой, отделанной под гранит лестнице.

– Здесь, – ответил Баскер, – с начала апреля уже. Ей здесь нравится. А дома ей не сидится, уже больно беспокойная она у меня.

– И что – она одна здесь?

– Почему одна? Витя, охранник, ворота нам открывал, Олег Соловьев, ее психоаналитик, он всегда при ней.

– Соловьев? – Глеб Сергеевич наморщил лоб, что означало у него высшее напряжение интеллекта. – Олег? Гм… – Он довольно гаденько улыбнулся и выдал двусмысленную фразу:

– А ты это самое… не боишься оставлять молодую бабу одну… без мужа… с двумя, понимаешь ли… даже если с одним этим, как его… Соловьевым? А ну как ей, понимаешь ли, взбредет так вот… Ты-то занят, понимаешь ли…

Баскер терпеливо выслушал сентенцию шефа, улыбнулся и покачал головой.

– Ты не знаешь Эвелину, Глеб Сергеевич.

– Ну что ж… с нетерпением жду знакомства. А то, понимаешь ли, два года как женат, а жену так и не показал, понимаешь ли, все прячет по углам, будто отберут.

– Соловьев?

– Да-да, Соловьев. Знал я одного такого Соловьева. Он со мной учился… в медицинском.

– А ты в медицинском учился?

– Было дело… родитель пристроил. Да уж лет двадцать прошло, по-моему. Меня на четвертом, что ли, курсе поперли.

Толстяк обернулся и крикнул:

– Анька! Ты где пропала? Какого, понимаешь ли, гузна топчешься у «тачки»?

Невысокая миловидная девушка в джинсах и короткой кожаной куртке с досадой глянула на Глеба Сергеевича и довольно невежливо ответила:

– Да погоди ты, Глеб Пургеныч! Я каблук сломала, пока из твоей колымаги вылезала!

– Каблук? – тупо переспросил Аметистов.

– Ну, набойка отвалилась, ищу вот.

– Ты ее до утра искать будешь, понимаешь ли! – начал медленно закипать толстяк.

– А новые купишь?

– Набойки, что ли?..

– Ботинки, понимаешь ли! – передразнила та и, взбежав по лестнице, цепко ухватила Сергеича под руку.

– Ну… – проскрипел тот, меланхолично поскребывая щетину, – да ну?.. Ну да.

Содержательный, но в целом положительный ответ Аметистова был воспринят Анечкой на ура.

– Вот и славно! – экспансивно прощебетала она и изобразила мизансцену «Анна на шее».

Глеб Сергеич снисходительно гмыкнул, смахнул с себя навязчивую особу прекрасного пола и двинулся к высоким стеклянным (тем не менее пуленепробиваемым) дверям баскеровской виллы.