Цена главной роли

Хорошая кухня есть не только здесь, а вот где вы найдете стены в три метра толщиной, узкие окна с зеркальными стеклами, бдительную охрану на входе и еще кое-какие полезные мелочи?

Я подождала, пока спор за моей спиной закончился – Каменецкий предсказуемо победил, – и обернулась. Макс успел накинуть рубашку и пригладить волосы. Лицо у него было обиженным, как у ребенка, которого вместо третьей порции мороженого заставляют есть невкусную котлету.

Станислав Сергеевич бросил: «Жду вас внизу» – и вышел.

Мы с Максом остались наедине.

– Темных очков не хватает, – наконец подвел итог наблюдениям Максим. – Для завершения образа.

– Нас ждут, – напомнила я. Совершенно не собираюсь ссориться с избалованным мальчишкой. Я на работе, так что эмоции – непозволительная роскошь.

Ионов еще некоторое время смотрел на меня. Видимо, юноша был умнее, чем могло показаться на первый взгляд. Довольно быстро он сообразил, что я всего лишь инструмент всесильного продюсера и спорить со мной так же бесполезно, как пытаться перекусить наручники.

Актер бросил взгляд на часы – вполне натуральный «Патек Филипп» – и поспешил на собрание, а я последовала за ним.

Интересно, кто из современных молодых людей носит механические часы, да еще премиум-класса? Новый знакомый не показался мне таким уж состоятельным. Одежда у него недешевая, но ничего особенного, чемодан, который я успела заметить в его комнате, – подделка под известный бренд.

Столовка, которую упомянула Натэлла, была громадным банкетным залом. Сейчас гостиница была почти целиком занята киношниками, и все они собрались за пустыми столами. Я внимательно разглядывала эту разношерстную толпу. Следующие двенадцать дней мне придется охранять Максима от всяческих опасностей. Возможно, и от кого-то из этих людей.

Вскоре я сообразила, что молодые люди приятной внешности, сидевшие неподалеку, были актерами, снимавшимися в сериале, а граждане постарше – видимо, съемочной группой и техническим персоналом.

Макс пробрался к столику, за которым сидел Каменецкий, и устроился рядом. Пришлось и мне сесть туда же. Венедиктова нигде не было видно. В зале было столько народу, что стоял сплошной тихий гул, точно как в улье.

Натэлла Борисовна встала и вполголоса сказала:

– Тишина!

Голоса немедленно стихли, и воцарилась стеклянная тишина.