Братья должны умереть

Телефоны в студии и квартире Андрея надрывались. Операторы не успевали принимать звонки, а сам Москвичов – поздравления от коллег, угрозы и упреки от начальства, вопросы и просьбы от телезрителей. Поздравления, правда, звучали реже всего остального.

Как бы то ни было, о выборе тем для обсуждения в ближайших программах можно было не беспокоиться.

Ушедший с головой в более детальное изучение «дела предпринимателей», Москвичов не мог не обратить внимания на то обстоятельство, что в следующие после выхода триумфальной передачи три дня ни одной подозрительной кончины жителей Мурома не случилось.

То есть, конечно, кое-кто все же отправился к праотцам, но совсем не подозрительно, поэтому был им легко сброшен со счетов.

Было данное обстоятельство случайным совпадением или нет – говорить пока рано. Во всяком случае, по прошествии трех «неурожайных» для искателя сенсаций дней в мир иной загадочным образом перешел еще один уважаемый многими житель Мурома.

Но это произошло позже и самого Москвичова, как ни странно, ничуть не затронуло.

* * *

Вскоре после того, как число жертв среди мелких предпринимателей начало расти с катастрофической для столь небольшого, как Муром, города быстротой, зашевелились и лидеры организованных преступных группировок. Первым из авторитетов о том, что в городе стало нехорошо попахивать, заговорил Лось. Как ни крути, а несчастные случаи происходили преимущественно на «его» территории.

Тут хочешь не хочешь, а какие-то телодвижения делать приходится, тем более что пока реденькой цепочкой, но уже потянулись «ходоки» из особо пугливого народа – просить совета и защиты, пока еще неизвестно от чего. А потом «гонцы» появились: представители одних группировок намекали другим, что надо бы утрясти все проблемы по-хорошему: мол, конкуренция конкуренцией, но вопросы можно решить мирным, так сказать, путем, или, по крайней мере, попытаться это сделать. Хозяева с общей постановкой вопроса соглашались, но затем недоуменно пожимали плечами и в свою очередь выдвигали предположения и, более того, ничем не обоснованные, а потому очень осторожные обвинения.

Некоторые торговцы на всякий случай сводили свою деятельность до предельного минимума, надеясь в сторонке переждать беспокойные времена.