Бог велел делиться

Леонид Игоревич посмотрел на меня еще более внимательно и вдруг спросил:

– Таня, я только сейчас подумал… А кто вы по профессии?

– Я? Частный детектив, – изобразив прямо-таки голливудскую улыбку, мило проговорила я, с удовольствием наблюдая, как вытягивается широкое лицо Караваева, и наколола на вилочку клубничку из печеной корзиночки. – Занимаюсь расследованием преступлений, преимущественно особо тяжких, таких, как убийства, например… Занимаюсь этим много лет и не имею на своем счету ни одного нераскрытого дела.

Теперь уже лицо Караваева выглядело так, словно он узнал, что высадкой яблонь на Марсе занималась лично я. Я же не ставила цели сразить его наповал, мне это было совсем не нужно, просто меня задели его категорические утверждения насчет некомпетентности и непорядочности как всех детективов, так и всей милиции.

Леонид Игоревич, однако, ничего не успел мне ответить: где-то около двери мелькнула милицейская фуражка, потом еще одна, и совсем скоро помещение заполнили люди в форме и штатском.

Возглавлял всю эту процессию, к моему удивлению, мой давний знакомый Андрей Мельников.

«Да, дело явно не в сердечном приступе, – сразу же подумалось мне. – Все гораздо серьезней».

Дело в том, что Мельников, возглавлявший Кировский убойный отдел, недавно получил погоны подполковника, и понятно, что по всем подряд пустяковым делам не мотался. Заставить приехать подполковника лично могло только что-то серьезное, ведь это вовсе не являлось его обязанностью.

Едва Мельников вошел в зал, как взгляд его сразу же уперся в меня – видимо, сказывался профессиональный опыт моментально вычленять знакомые лица.

Взгляд взглядом, но вслух Андрей Александрович ничего не сказал, лишь едва заметно кивнул. Я продолжала сидеть на своем месте.

К прибывшему подполковнику тут же подскочил верткий администратор и принялся, яростно жестикулируя, что-то объяснять.

Мельников выслушал его молча, нахмурившись, после чего к нему подошла женщина средних лет, одетая в строгий серый костюм, с мелированными волосами, стрижка, кажется, называется каре. Как я потом узнала, это была директор ресторана Маргарита Георгиевна Решникова. Бледности ее лица не скрывал тщательно наложенный макияж, под грузом свалившегося на нее несчастья лицо выглядело обмякшим и постаревшим.