Без царя в голове

У меня даже возникло ощущение, что она сочувствует директору «Союзинторга». Это показалось мне странным, поэтому я решила спросить:

– А вы сами-то как считаете? Тоже думаете, что убийца вашей матери – Евгений Владимирович Миронов?

Девушка занервничала, явно колеблясь с ответом. Она переводила глаза с моего лица на отцовское, как бы пытаясь определить нашу с ним будущую реакцию на ее слова. Пока она медлила с ответом, за нее высказался ее отец. Он недовольно посмотрел на дочь и резко произнес:

– Да что она может думать! Если бы она вообще умела это делать, то не сидела бы сейчас с животом.

– Папа… – Мария вскочила с кресла, и на глазах ее появились слезы.

– Что «папа»? – Чиликов отвернулся от дочери и тихим голосом произнес: – Вы не подумайте, Татьяна, будто у нас в семье что-то не ладится. Просто тяжело, когда кроме одной проблемы тебе на голову сразу сваливается несколько.

– Но разве ребенок – это проблема? – не поняла я. – Он, по-моему, наоборот, помогает забыть о несчастье и дает надежду на лучшее будущее.

– Так-то оно так, но только в том случае, если ребенок – всеми желанный. – Павел Сергеевич на несколько секунд замолчал, а потом добавил: – Мария беременна от сына Миронова.

Новость удивила меня и даже на несколько минут лишила дара речи. Ребенок от сына Миронова – это могло кое-что прояснить в нашем деле. Например, вполне могло быть так, что Чиликов шантажировал имеющимися у него бумагами директора «Союзинторга» не только в связи с собственным увольнением – год до пенсии того и не стоит, – но и из-за дочери, из-за ее связи с сыном босса.

– Почему вы не сказали мне об этом раньше, Павел Сергеевич? Вы ведь те бумаги использовали не только как свою собственную страховку, но и как способ заставить сына Миронова жениться на вашей дочери. Я так поняла?

Чиликов молча кивнул и задумался. И тут заговорила Мария:

– Папа почему-то считает, что этот ребенок – позор нашей семьи, что о нем не стоит никому говорить, особенно сейчас, вскоре после смерти матери.

Мария бросила эту фразу с такой злостью, что мне стало ее жаль. Девушка резко встала и вышла, оставив нас сидеть в полной тишине.

– Теперь вы все знаете, – через пару минут поднял голову Павел Сергеевич. – Я должен был рассказать вам о беременности дочери с самого начала, но, знаете ли, подумал, что это наше с ней личное дело.