Ангел в камуфляже

 – По свету хожу, больных и немощных – так беру, здоровых – уговариваю. Жалко мне вас, бедолаг страдающих, вот и работаю».

Пораскинул мужик умишком, осмелился и спросил ее:

«Больных и страждущих – понятно, а что здоровых-то да молодых жалеть?»

«А их всего и жальче, – ответила смерть, – у них еще все муки впереди!»

Странным и трудным показалось это рассуждение мужиковой не привыкшей к мыслям голове, и отказался он идти с нею. Она и ушла. В степь, по бездорожью, прямо к опускавшемуся за горизонт солнцу.

Андрей обвел нас умными глазами, сплюнул в сторону, потянулся за сигаретами, лежавшими неподалеку, на плоском камешке.

– И что же, – брови Наташи поползли вверх, – все?

Андрей выпустил дым уголком губ, развел руками.

– Ну-у! – разочарованно протянула Наташа. – Белиберда какая-то!

– Ты тоже так думаешь? – улыбчиво глянул на меня Андрей.

Я ответила лениво, расслабленно:

– Думаю, что продолжение существует.

Он глянул на меня пристальней, удивленный моей проницательностью.

– Ты нам его расскажешь?

– Не сейчас, нет! – И, видя протестующее движение Натальи, воскликнул: – Не к ночи такие продолжения рассказывать!

Наташа, с криком:

– А ты что об этом думаешь! – обеими руками шлепнула по коленям придремавшего Бориса, и он вскинулся в шутливом перепуге.

– Думаю! – ответил возмущенно. – Я всегда что-нибудь думаю! Или о чем-нибудь.

– Ты что, не слушал? – спросила она укоризненно.

– Я все его сказки наизусть знаю! А эту, – Борис обвел нас глазами, – и понимать нечего! Живым жизни бояться надо, а не смерти, вот и вся мораль! Скажи, да, Андрюх!

– Не совсем, – качнул тот головой. – Но скорее да, чем нет.

– Без продолжения, – я потянулась дремотно, – слишком мрачно! А когда что-то слишком, то почти всегда неправильно.

Чуть было не сказала вслух, но сдержалась, только подумала: жизнь, мол, прекрасна и удивительна!

Андрей не возражал.

– А пойдем-ка мы с тобой, Танечка, – Наталья поднялась на ноги, – в то озерко, перед сном с телес песочек смыть. А мужики пусть здесь водными процедурами займутся. Если хотят, конечно.

Отойдя от костра, мы постояли в темноте, давая время глазам привыкнуть, и медленно двинулись в глубь острова, жалея вслух, что ничего не надели на ноги. Чудом каким-то или чуткостью мужчины откликнулись на нашу беду.

– Наташка! – ясно донесся голос Бориса.