Алый наряд Вероники

Я пришла к вам совсем по другому вопросу.

Нотариус тут же выпрямился в кресле.

– То есть?

– Меня зовут Татьяна Александровна. Можно просто Таня. Я хотела бы поговорить о вашей первой жене Людмиле Соболевой.

– Кто вы такая? – незамедлительно последовал вопрос.

– Я знакомая семьи Соболевых. Я хорошо знаю Игоря Геннадьевича и немного его жену. И ее смерть мне кажется сущей несправедливостью.

– Не понимаю, чем могу вам помочь?

Демьянов встал и принялся расхаживать по комнате. Я наблюдала за ним со своего места и тоже размышляла о том, чем же мне может помочь сей господин.

– Леонид Сергеевич, за то время, что я была знакома с Людмилой, я поняла одну простую вещь: она не из тех людей, которые готовы вот так просто покончить жизнь самоубийством. И вам это известно так же хорошо, как и мне. Тем более, вам наверняка сообщили о странных обстоятельствах гибели Люды?

– О чем вы? – Леонид остановился напротив меня, посмотрел пристальным взглядом и снова начал мерить комнату шагами.

– Я говорю о большой дозе снотворного, обнаруженного в ее крови. Что вы можете об этом сказать?

– Ничего.

Простота, с которой нотариус произнес это слово, поразила меня до глубины души. Я во все глаза смотрела на Демьянова: либо у него железные нервы, либо он действительно здесь ни при чем. В комнате вдруг стало невыносимо душно. Я недовольно покосилась на закрытые окна, схватила брошюрку, которую Леонид в самом начале разговора пытался мне всучить, и стала ею обмахиваться.

– Вы хотите сказать, что вам было совершенно наплевать на Людмилу? – возмутилась я, продолжая ожесточенно размахивать книжонкой.

Леонид с явным неудовольствием покосился на мои манипуляции с брошюрой.

– Я этого не говорил. Просто у нас у каждого была своя жизнь. Мы с Людой развелись и решили больше не мешать друг другу.

– Я знаю, что вы виделись с ней за два дня до трагедии. А прежде Люда вам звонила?

– Звонила, но я каждый раз говорил ей, что между нами все кончено, и уже давно.

Ну что сегодня за неудачный день! Никто не желает со мной общаться и норовит поскорее выставить за дверь. От злости я хлопнула брошюркой по столу, и она упала на пол. Я чертыхнулась и нагнулась за дурацкой книжонкой. Схватив ее, я нечаянно скользнула взглядом по раскрытым страницам – в двух колонках были перечислены фамилии: слева – женские, справа – мужские.