Алые губки – мягкий дурман

Я допускала мысль, что за мной и сейчас следят, и едва я тронусь в путь, как за мной увяжется «хвост». Но сейчас я даже хотела, чтобы так случилось. «Чем раньше я узнаю, кто мне пакостит, тем быстрее с ним разберусь», – решила я.

Мне пока казалось, что рисунки на стеклах моей «девятки» никак не связаны с моим новым делом, вероятнее было предположить, что они – «шлейф» из прошлого. Хотя – стоп. А почему, собственно, и не с настоящим делом? Терентьев же выходил из дома и вполне мог нарисовать мишень. «Может быть, они с Ольгой ведут со мной двойную игру? – спросила я себя.

Я выехала на улицу Зарубина, давая шанс своим возможным преследователям сесть мне на хвост.

К вечеру улицы Тарасова стали оживать, горожане возвращались со своих дач и баз отдыха в душный и пыльный город, ведь у большинства из них завтра начиналась новая трудовая неделя.

Я никак не могла взять в толк, почему именно в воскресенье мне объявили войну. Чем больше километров я колесила по Тарасову, не замечая за собой ничего подозрительного, тем больше склонялась к мысли, что стоит проверить Ольгиного мужа. Только ему не надо было за мной следить, чтобы разрисовать машину. Ведь не мог же он не понимать, что мое подозрение прежде всего упадет на него. Правда, пока я не видела никаких мотивов такого поступка. Единственным предположением было то, что он хочет, допустим, отвлечь меня от расследования, оплаченного его женой.

Вот так и случилось: вместо того чтобы думать о том, как мне зацепить Вахрушева, я размышляла сейчас о том, кто являлся автором идиотских рисунков на моем автомобиле. Я вдруг поняла, что вела себя очень предсказуемо. Вероятно, от июльского пекла и городской духоты мои мозги стали плавиться, и я начала делать глупости. Я повела себя как обыкновенная, напуганная девчонка, а не как лучший в городе частный детектив.

И тогда я решила устроить для горе-художника небольшую проверку – не стала возвращаться на ту квартиру, где встречалась с Лидией Петровной и адрес которой знала Ольга Терентьева. Я подумала, что мне лучше сегодня переночевать на своей второй – конспиративной, как я ее называю, – квартире. А вот если наутро я снова обнаружу на «девятке» устрашающие знаки, то уж тогда серьезно займусь этой проблемой. А пока надо было переключаться на Вахрушева.