Альпийские каникулы

Пока я собирала свой, он уже два раза выдергивал – не потому, что что-то поймал, – нетерпеливый был слишком.

С час мы скучно сидели и таращились на поплавки – если здесь и водилась форель, то на вражескую мормышку ей клевать не хотелось.

Наконец мне так все наскучило, что я, закрепив свой спиннинг между двумя камнями, на англо-немецком суржике-смеси объяснила Георгу, что скоро вернусь, и поднялась вверх. Осмотрелась по сторонам, подумала, что сходить по правому склону лучше, чем по левому, и пошла.

Когда я проходила между двумя пихтами, мне еще показалось, что за левой что-то шевельнулось. Но тут же я подумала, что это ветка, нагнулась поправить липучку на кроссовке и – потеряла сознание.

Первой мыслью моей, когда я очнулась, было то, что в носу у меня что-то ползает. Дернула головой – не знаю, за что хвататься, – в носу щекотно и голове тяжко.

Все-таки сначала почесала нос, он оказался ближе. Потом попробовала сесть. Посмотрела вверх – ветка пихты покачивает своими иголками.

Помотала головой, приглашая мысли вернуться. Они и вернулись. Я сразу все вспомнила, вскочила на ноги, сориентировалась и побежала к тому месту, где ловил форель Георг.

Затылок болел сильно и как-то тупо. Я старалась бежать быстро, но из-за слегка нарушенной координации движений несколько раз упала. Ободрала руку, ушибла колено.

Наконец я выскочила как раз над тем местом, где должен был, по моим расчетам, находиться Георг. Он там действительно находился, и это успокаивало.

Но только это!

Распластавшись на камнях, Георг лежал лицом вниз. Голова в воде. Чтобы он ее случайно не выдернул, сверху на него навалился здоровенный детина в красном костюме, двумя руками надавливавший Георгу на затылок. Тот уже почти не шевелился.

Мне было до него чуть больше метра. Но вступить в бой, когда я настолько не в форме! Опершись на обе руки, я постаралась тихонечко слезть с валуна, под которым и происходили все эти дела. Случайно задела какие-то маленькие камушки.

Под левой рукой тоже зашевелился камень размером с хорошую пепельницу. Детина вздрогнул и оглянулся. Я узнала знакомую рыжую морду.

Соскочив с Георга, на котором он сидел до этого верхом, детина не успел даже распрямиться, как напоролся лбом на тот самый камешек, который так кстати очутился у меня под рукой. Сказав «ой», он закрыл лицо обеими руками и согнулся, присев на корточки.

Я с силой оттолкнула его ногой – он завалился на бок.