Фантомания

Товарищи Александра не заходили в дома, чтобы не бередить души, и просто закидывали гранаты в окошки: их даже забавляло смотреть, как разлетаются в щепки скромные постройки. Никто не задумывался о том, что оставляет кого-то без крыши над головой, а кого-то и вовсе лишает жизни. Но Александр так не мог. Совесть мучила его, и никак не бралось в толк, что человек для собственного выживания должен лишить жизни другого. Он, конечно, понимал, что может попасть под трибунал, если что-то произойдет по его вине, но в своей наивной и еще не огрубевшей молодой душе надеялся, что Бог справедлив, и если человек не убивает себе подобного, то и его самого минует сия чаша.

После того как русские солдаты ушли из деревни, родители Гути вернулись домой и нашли девочку живой. Их радости и удивлению не было предела, ведь всю деревню они обнаружили разрушенной, а жителей и родственников – расстрелянными. Они не могли поверить, что дочь выжила, обнимали, целовали её. Гути же навсегда запомнила лицо Александра и с тех пор стала молиться о своём спасителе, так же как и он снова и снова возвращался в её скромный, уцелевший во всеобщем погроме дом.

Отец Гути возглавлял большой отряд душманов. Он, как прирожденный воин, с малолетства обученный боевому делу, как главный мужчина своего рода был обязан отомстить врагам за разрушение родной деревни и жестокое убийство родственников.

– Папа, когда я была в деревне, – Гути отвела отца за руку в сторону. – Ко мне заглянул русский солдат. Он долго смотрел на меня, но пожалел, он не стал в меня стрелять, папа. Он ушел из нашего дома, и я слышала, как он сказал всем, что в доме никого нет. Вы и его тоже убьете?

– Мы, дочка, заманим всех в горное ущелье, – строго ответил отец. – А там все будет так, как решит Всевышний. Если будет угодно Аллаху, то ничего не случится с этим солдатом.

– А нельзя не убивать их? – чуть не плача, спросила Гути.

– Дочь, ты же знаешь, сколько они убили твоих ровесников?! Женщин и детей, стариков! Они пришли к нам, как кровожадные звери, и не щадят никого! Кровь за кровь! Думай, дочь, что ты говоришь!

Девочка умоляюще посмотрела на отца, но он не отреагировал на её немой укор, и она печально опустила глаза в пол, покрепче прижав куклу к себе, словно та разделяла её боль.